Врата
Шрифт:
— Идет.
7
Джек слегка косил глазами и чувствовал дрожь в коленках, выходя вместе с Джиа из дому. Так она на него действовала.
По пути к себе в Вестсайд — она вызвалась помочь собрать вещи — заглянул на почту, купил пару посылочных ящиков «Федерал экспресс» [7] и пузырчатой упаковочной пленки.
— Это еще зачем?
— Так... кое-что надо отправить перед отъездом.
Дальше
7
«Федерал экспресс» — почтовая служба срочной доставки посылок и бандеролей.
Придя в свою квартиру на третьем этаже городского особняка на Западных Восьмидесятых, открыл окна, впустив свежий воздух. Ветерок, попахивая окисью углерода, донес пульсирующие басы мелодии в стиле хип-хоп. Регулятор громкости, очевидно, стоял на одиннадцати.
— Как собираешься решать проблему? — спросила Джиа.
— Какую?
— Покупки билета.
Они стояли в комнате, тесно заставленной викторианской мебелью из золоченого дуба с рыжеватой резьбой.
— Куплю и полечу, как еще?
— Под каким именем на этот раз?
— Джон Л. Тайлески.
После тщательных раздумий Джек решил лететь под именем Тайлески. У Тайлески имеется кредитная карточка «Виза» с номером социального страхования, принадлежащим мальчику, умершему не более шести месяцев от роду, причем счет своевременно пополнялся. У Тайлески есть водительские права штата Нью-Джерси с фотографией Джека, приобретенные через контору Эрни. Естественно, фальшивые, наравне со всеми товарами Эрни, но качественные, как пистолет-пулемет «стерлинг».
— Не рискованно ли? — спросила она. — Когда нынче ловят кого-нибудь на покупке билета на чужое имя, его ждут неприятности. Причем крупные, в федеральном масштабе.
— Знаю. Хотя поймать меня могут в одном только случае — если проверят номер водительских прав в Управлении автомобильным транспортом Нью-Джерси. Тогда я пропал. Однако в аэропортах этого не делают.
— Пока.
Джек взглянул на нее:
— Ты не облегчаешь мне дело, Джиа.
Она с озабоченным видом села в кресло с откидной спинкой.
— Просто не хочется слышать в вечерних новостях о задержанном неизвестном мужчине, пытавшемся сесть в самолет, и видеть твое изображение.
— Мне тоже.
Он передернулся. Какой кошмар. Конец подпольной жизни. Хуже всего, разумеется, снимки в газетах и на телеэкранах. За время карьеры наладчика он существенно попортил жизнь немалому числу людей. Жив до сих пор исключительно потому, что никто его не знает, не может отыскать. Сам факт публичного ареста все переменит. На груди сразу мишень нарисуется.
Пока Джиа в другой комнате справлялась в компьютере о погоде в Майами, Джек сел за дубовый стол на ножках с львиными лапами и вытащил тощий бумажник. Отобрал все документы на другие фамилии, оставил лишь водительские права и кредитку Тайлески,
— Согласно прогнозу на три дня вперед, — сообщила Джиа, вернувшись, — в Майами под девяносто [8] . Оденься полегче.
— Отлично. Сунь какие-нибудь шорты. — На нем были джинсы, мокасины, футболка, в дорогу надо взять еще что-нибудь. — И принеси рубашку с длинными рукавами.
8
Девяносто градусов по Фаренгейту составляют около 33 по Цельсию.
— С длинными? — скорчила она гримасу. — Там жарко.
— У меня свои соображения.
Джиа, пожав плечами, скрылась в его спальне, принялась копаться в вещах. Джек достал 9-миллиметровый «Глок-19» в пакете из пузырчатой пленки, завернул в алюминиевую фольгу, сунул в посылочный ящик «Федерал экспресс», проделав то же самое с запасным «АМТ» 38-го калибра в кобуре, прикреплявшейся к щиколотке, плотно забил пузырчатой пленкой, чтоб не болтались, обмотал ящик липкой лентой, заклеив все почтовые логотипы.
— Сколько белья укладывать? — спросила Джиа из другой комнаты.
— Дня на три-четыре. Если задержусь, отдам в стирку.
Она вышла с легкой хлопчатобумажной рубашкой в мелкую красно-синюю клетку.
— Действительно нужна рубашка с длинными рукавами?
— Надо кое-что спрятать, — кивнул он.
В руках у него был пластиковый кинжал, темно-зеленый, почти черный, с трехдюймовым лезвием и рукояткой в четыре дюйма, сформованный из цельного куска сверхпрочного фибропластика. Эйб гарантировал, что он пройдет через любой в мире детектор. Лезвие практически не заточено, однако острый кончик пробивает фанеру.
Никто не угонит его самолет.
Джиа вытаращила глаза:
— Ох, Джек! Неужели ты собираешься...
— Приклею пластырем под мышкой. Никто не найдет.
— С ума сошел! Знаешь, что будет, если тебя поймают?
— Не поймают. — Он взял моток пластыря. — Поможешь?
— Ни в коем случае! Не стану участвовать в этом безумии. Это безответственно. У тебя скоро будет ребенок. Хочешь сидеть в тюрьме, когда она родится?
— Нет, конечно. Только тебе пора бы понять, что такой уж я есть и живу на свой лад.
— Просто боишься контроль из рук выпустить.
— Возможно. Летя в самолете, который неизвестно кто пилотирует, буду себя неуверенно чувствовать. Впрочем, это можно пережить. Но не верю, что какая-то захудалая авиакомпания позаботится, чтобы прочие пассажиры вели себя прилично.
— Ты должен научиться верить людям, Джек.
— Я верю. Себе, тебе, Эйбу, Хулио... А больше... — Он пожал плечами. — Извини, таким уродился. — Снова махнул катушкой пластыря. — Будь добра.
Джиа, явно не от чистого сердца, принялась помогать.