Вратарь 3
Шрифт:
– Лапоть, я про наш разговор. Я хочу быть Ищущим!
– Блажь это все, – голос домового стал суровее. – Ты, хозяин молодой, думок у тебя много, а правильная мысль все не придет. Это ничего, с возрастом образумишься. Уж я подсоблю.
– Лапоть, я хочу быть Ищущим!
– Ну, сам посуди. Какой с тебя будет Ищущий? Ты знаешь, что они, к слову, не стареют? И чего ты, до одиннадцатого класса будешь не больше семи вершков будешь? А мать, что скажет? Станешь карлой до самой смерти? Обождать надо.
– Ты прав, – неожиданно согласился Васька. – А долго ждать?
– По
Я улыбнулся. Зная Лаптя, мы еще увидим Ваську сутулым старым дедом в окружении внуков, а никак не Ищущим. Потому что домовой знал самую важную истину – быть обычным смертным иногда гораздо лучше, чем героем или избранным. Герои сгорают намного быстрее и без остатка, оставляя после себя лишь легенды. Не более.
Чего я поперся сюда? Наверное, искал ответы в своей прошлой жизни. Или к нынешней? Будто бы Серг мог насовать записочек под половичок в духе: «Когда придет время выбирать между любимой женщиной и ответственностью перед остальными, разорвать оранжевый пакет. Не зеленый, а оранжевый, балда!». Только здесь не было ни записочек, ни пакетов, ни ответов.
Внизу запиликала домофонная дверь и подъезд наполнился гомоном голосов. Я слушал звуки шагов, одновременно обращаясь к матрице. И она подсказывала, что поднимающиеся люди мне знакомы.
– Вообще, мне бабушка эту квартиру оставила!
– Ты о совершеннолетии что-нибудь слышала? – спросил суровый голос. – Пока будем ее сдавать, а деньги класть тебе на счет. Восемнадцать исполнится, тогда и снимешь.
– Вот заживу, – мечтательно сказала Дашка.
– Вот и приданое тебе будет. Мальчика какого-нибудь встретишь, – заговорщицки заметила мама.
– Ага, щас. Бегу и спотыкаюсь. Одна буду жить без всяких этих… Ой, здравствуйте!
Они почти не изменились за все то время, пока мы не виделись. Отец такой же суровый, мать с легкой грустью в глазах, которую, наверное, та и сама объяснить не могла. Она потеряла двух своих детей, не вспоминая о них. С ней славно поработали Стражи, может даже по личной протекции Лильки. Простите, Илил. Интересно, навещает ли Ищущая свою семью? И не снятся ли матери ее дети в образе смутных теней?
– Здравствуйте, – стал я спускаться.
Отец подозрительно посмотрел на меня, как должен глядеть родитель на каждого мужчину, если у тебя есть девочка, стремительно желающая стать женщиной. Мать проводила слегка рассеянным взглядом. Лишь Дашка пристально рассматривала меня, и в глазах у нее плясали чертята. Интересно, в образе кого я им предстал?
Странно, но именно эта встреча помогла мне расставить все точки. Я тяжелой поступью шел по асфальту, оставляя после себя мелкие трещины и смотрел на деловито снующих людей. Они не заслуживают такой участи. Каждый человек в Отстойнике должен выжить после нашествия тварей. Каждый перг в Пургаторе. Каждый корл в Ногле. Вопреки эмоциям Старшего. Вопреки его попыткам спасти того, кого нельзя спасти.
Я дошел до перекрестка. Жарил мясо для шаурмы на вертеле дядя Заур, подкатил к остановке рейсовый автобус, шумным хохотом проводила меня
Немногочисленные Вратари в оцеплении, а точнее сказать, в дозоре, легкими кивками приветствовали меня. Я же не отрывал взгляда от червоточин. Семь круглых кусков тьмы, расплескавших посреди этого дивного мира и один, самый большой, словно хотел вывернуть на части все вокруг. Место, откуда должен был прийти он, новый обладатель Керрикона.
Количество тварей поражало. Они явно теперь не готовились обороняться, а будто сами выстраивались для атаки. На выжженой траве рядом с червоточинами, белое молчаливое море, покачивающее своими волнами-щупальцами, выглядело устрашающе. И еще ощущались исходящие от них эманации – никакого страха или злости. Лишь почитание, подобострастное обожание клерика, увидевшего патриарха. Они ждали его. И он должен был скоро явиться.
– Агонетету доложили? – только и спросил я у ближайшего Инструктора.
– Да, уже второго Брата отправили.
Значит, Ворчун знал еще тогда, в донжоне. И не давил на меня, понимая, что целиком план зависит от одного существа. Я даже почти расчувствовался. Если так пойдет, то мы станем с ним лучшими друзьями. Вон как все меняется. Осталось сущая безделица, выжить.
Я отвернулся от Вратаря, моментально оказавшись уже на портальной площадке Ядра. Сотни глаз встретили мое появление. Десятки и десятки Вратарей, сейчас не занятых и только ожидающих битвы, смотрели на меня. Ловили каждое движение, слово, но я молчал. Лишь торопливо направился к донжону.
Агонетет в нетерпении ходил взад-вперед перед троном, из Старших здесь оказались Виура и Арей. Видимо, все остальные отправились выполнять последние распоряжения. Я понимал нервозность Ворчуна. И в очередной раз оценил его великодушие. Мучается, терпит, но все же он полностью доверился сумасбродному Седьмому. Остается только догадываться, чего ему это стоило.
– Брат, – негромко сказал я.
Агонетет дернулся, как от удара меча катафракта, того самого, смертельного. Эманации смешались, но ненадолго. Ворчун быстро взял себя в руки, даже выпрямился и дал знак, чтобы я говорил.
– Медлить больше нельзя. Надо начинать.
– Ты все подготовил? – спросил он.
– Все, необходимое для выполнения плана, – ответил я, стараясь не думать о Рис.
– Значит, выступаем.
Ворчун торопливо прошел мимо меня, хлопнув по плечу. За ним последовали Старшие. Арей лишь на мгновение замедлился, вопросительно посмотрев на меня. А я отрицательно помотал головой.
Снаружи замок встретил пустотой. Все Вратари заранее знали, что им надо делать. И получив последнюю отмашку, отправились за Ищущими, чтобы армия стала перемещаться в Атрайн для битвы, в которой невозможно будет победить. Я рассеянно добрел до башни. И даже что-то говорил, думая совершенно о другом. Братья в ответ кивали, убегали, исчезали, а я оставался наедине с собой.