Вратарь 3
Шрифт:
– Пойдемте, друзья, а то у меня матрица скоро свихнется от этого склепа.
В бытии Агонетета определенно были свои плюсы. К примеру, мне даже слова никто не сказал за оскорбление чувств Вратарей, для которых донжон был вроде определенной святыни. К тому же, раньше правители Ядра обязательно надевали белоснежные доспехи. Но мне они не нравились. Тяжелые, слишком яркие, да к тому же я чувствовал, будто те с чужого плеча. Собственно, так и было. Поэтому теперь Агонетет ходил попросту в свободных одеждах и все равно по стати выделялся среди прочих Вратарей. И знаете что? Ничего. Никто даже не пикнул. Я решил, так тому и быть.
Здесь были все Вратари. Да, нас осталось мало, крайне мало, но при всем при этом гораздо больше, чем могло бы быть.
– Братья! – начал я, но осекся, увидев Свет. Пришлось исправиться, – и сестры. Меня зовут Седьмой, если кто не знает. И я ваш Агонетет.
Веселый смех был мне ответом. Не эманации веселья, а обычный человеческий смех. Именно он ободрил меня, и я продолжил.
– Запомните сегодняшний день. Старые Вратари остались в прошлом, чтобы Ядро обрело Вратарей новых. Более мы не будем молчаливыми свидетелями чужого горя. Мы не будем функцией, молчаливыми истуканами, служащими обычными проводниками между миров. Мы не станем жертвовать собственными жизнями ради бесполезной защиты алтарей. Если вам угрожает опасность, уходите. В этом нет ничего постыдного.
– Ура Седьмому! – крикнул Троуг, но его быстро отпихали локтями назад, мол, не порть момент. И Брат осекся.
Остальные молчали. Несомненно, боялись, потому что привычный им мир рушился, однако решительно не возражали. И, конечно, я знал причину. Все дело заключалась в лидере. Во мне. Вратаре, которого обожали все жители Ядра. Да не сочтут меня хвастливым, но Седьмого боготворили. Кто знает, может, именно по этой причине Добряк и Ферукс, не сговариваясь, выдвинули мою кандидатуру на трон.
Сейчас в моих руках оказалась слишком большая власть. Судьба многих миров зависела от воли одного существа. И избранная мною политика могла определить развитие Вселенной на ближайшие годы.
Я все это осознавал. И понимал, что только решительность лидера, которому безоговорочно подчиняются все, может что-то изменить. Важно лишь, чтобы этот лидер действительно желал перемен и руководствоваться благими намерениями.
И именно таким был я. Скромный парень по кличке Седьмой, с головокружительной карьерной лестницей, ступени на которой казались на первый взгляд неприступными. И даже править вечно я не буду. Один, максимум два агонететстких срока. У меня же нет зависимости от власти. Об этом все знают.
При этом я не собирался строить Братьев и, как теперь выяснилось, Сестер. Любой Вратарь волен сам был выбирать, кем ему быть. В моем Ядре место найдется каждому.
– Именно сегодня мы продемонстрируем всему миру то, кем стали новые Вратари. Вы знаете, что грядет. Ну, – я обвел всех взглядом и еще раз улыбнулся, – если нет больше вопросов. В общем, цели озвучены, задачи поставлены, смертные ждут.
Я хлопнул в ладоши, и все Вратари переместились. Ну ладно, почти все. Перед замком остался лишь один из Братьев, которому в последнее время пришлось довольно сильно напрячься. С другой стороны, и миссия у него была особенная.
– Седьмой, я по поводу Сердец. Мне нужно еще
– Бери то, что тебе необходимо. Твою роль в становлении Вратарей трудно переоценить. А если кто-то снова начнет вставлять палки в колеса, – взглянул я на Добряка, – то придется тебя повысить до Старшего. Поэтому не беспокойся, иди, занимайся спокойно своими делами, Тер.
– Спасибо, Седьмой!
Брат зачем-то поклонился, видимо, подглядел у тех же Старших, и побежал к замку. Вот уж действительно кому параллельно до проблем Вселенной. Все-таки увлеченные существа мне всегда нравились.
– Седьмой, – возмущенно начал Добряк.
– И слушать ничего не хочу, – отрезал я. – Пойдемте, нас уже все ждут.
Скудная на жизнь каменная пустошь Уллума сейчас кишела смертными. Нагруженные поклажей двулапые гурлы нетерпеливо трясли мордами, несколько разумных разлеглись на баулах, остальные стояли и обмахивали себя, чем могли. Да, день сегодня и вправду выдался жарким. Поэтому пассивность зверолюдов легко объяснялась. Только один из «котов» деловито сновал вдоль смертных, что-то проверяя и подсказывая. Его речь была быстрой, серьезной, без намека на заикание.
– Уже скоро, Арта, потерпи… Рек, напои животных, не видишь, как они высунули языки. Мира…
Что должна была сделать Мира осталось тайной, потому что в этот момент Лиций увидел меня. Множество эманаций окатили меня, словно холодная вода из ведра – испуг, трепет, уважение. На мгновение он замер, будто оробев, но вскоре взял себя в руки и поклонился.
Постепенно и все остальные зверолюды перестали переговариваться. Если при появлении Вратарей табор напротив оживился, ожидая скорейшего перехода, то увидев громадного Агонетета замолчал. Потому что сейчас все и должно было произойти.
– Свободные жители Уллума, приветствую вас, – обратился я по мыслеформе. Не из-за необходимости, а скорее для усиления эффекта. – Я говорю свободные, потому что так и есть. Вы долго жили, как животные. С вами обращались, как с отребьем. Но никто не вправе делать из вас рабов. Тем более ваши соплеменники. Именно Вратари в том числе стали причиной этого. Мы поселили вас в мир, скудный на природные ресурсы, где в достатке лишь песок и камень. И наступило время искупить свою ошибку.
Там, куда мы отправимся, плодородные земли уходят далеко за горизонт. Воды столько, что никто не умрет от жажды. Но хочу предупредить, в этом мире живет разумный народ, который готов принять зверолюдов. И вам, каждому из вас, придется найти с ними общий язык. В противном случае, виновные будут депортирован обратно. Я это сделаю лично, клянусь Системой!
Вспышка света озарила меня. Клятва была благосклонна принята. Я обвел глазами толпу и увидел лишь торопливые кивки. Собственно, их эманации говорили сами за себя. Здесь не было тех, кто искал выгоды и желал развернуться в новом мире. Лишь отчаявшиеся существа в поисках нормальной жизни. Продавцы собственных тел, погонщики гурлов, чернорабочие, существовавшие на грани выживания. Те, кто больше всего нуждался в спасении.
Хлопок в ладоши возвестил о исходе рабов из их мира, так и не ставшего родным. Думаю, это начало конца нынешнего Уллума, обители рабовладельчества, похоти и страдания. Мир между Ноглом и Кирдом. В том виде, в котором он существовал прежде. И я был этому несказанно рад.