Вратарь
Шрифт:
На последних минутах москвичи предпринимают такой натиск, что обстановка на поле сразу меняется. Киевляне – все без исключения – прижаты к своим воротам. Даже Алексей Хомич вышел в центр поля, ибо ему опасаться уже было нечего. Пошла последняя минута. Остается 40 секунд… 30… 20… Угловой на наши ворота. Москвичи спешат. Мяч в воздухе. Я прыгаю, тянусь к нему. Кто-то толкает меня, и я падаю. Сразу же огромная тяжесть наваливается на меня. Несколько человек упали сверху. Барахтаясь под грудой тел, я ищу глазами мяч. Его нет рядом. Где же он? Где?…
В этой страшной сутолоке сохранил способность действовать
А потом мы поехали в Москву. Здесь нас подстерегал четвертый опасный соперник – команда «Торпедо».
Перед игрой мы навестили в больнице Зубрицкого. Ему только что сделали операцию на ноге. Избежать этой операции так и не удалось.
– Ну, как ты, – спросил Анатолий Федорович, – справляешься?
– Как будто. Но хотелось бы, чтобы вы поскорей вернулись. Трудно.
– Понимаю. Сразу такая нагрузка. Ничего, скоро я уже вернусь в команду. Передохнешь.
Матч с торпедовцами дал обильный урожай голов. Я пропустил даже больше, чем в игре с динамовцами – три. Но и наши ребята постарались «нащелкать» голов. Они провели пять мячей. А когда затем мы разбили и ленинградское «Динамо» со счетом 3:0, все заговорили о том, что киевляне переживают послевоенную молодость.
Вернувшись домой, Олег Александрович ввел еще одно новшество. Мы начали встречаться с общественностью города. Первая такая встреча состоялась в университете, и с той поры мы каждый год по нескольку раз приходили к студентам, чтобы выслушать их замечания, прислушаться к справедливой критике.
Какую цель преследовал Ошенков, практикуя такие встречи? Скорее всего, он хотел, чтобы мы уподобились мифическому Антею и чтобы родная почва питала нас своей силой. До сих пор футболисты держались как-то особняком, в своем кругу переживали и радости и огорчения. Отныне этому был положен конец. Мы быстро почувствовали, что замысел тренера был более чем разумным. Это очень важно – близко увидеть добрые глаза многих людей, выслушать правду, пусть порой и горькую, но, безусловно, продиктованную самыми лучшими побуждениями. Да и само общение с культурными, знающими людьми накладывало на нас свой отпечаток.
Мои личные дела шли в гору. После матча с ленинградцами Ошенков на глазах у всех расцеловал меня. Он был так доволен игрой, что не мог иначе выразить свой восторг. Я со всей остротой почувствовал, что стал, наконец, приносить конкретную пользу команде, что не только числюсь во вратарях, но уже таковым стал. Только теперь, на четвертом году жизни в Киеве, я по-настоящему почувствовал себя динамовцем.
ФЕСТИВАЛЬ
Мы готовились в августе к очередному матчу, когда, вернувшись из города, Олег Александрович заявил:
– Тренировку прекратить. Немедленно собирайтесь. Нас вызывают в Москву. Предстоит какая-то особая игра.
В Москве нам предложили сыграть с местными динамовцами с целью отбора игроков для поездки в Берлин на молодежный фестиваль. Футболистов охватило волнение. Шутка ли, побывать на таком
Но вот матч проведен, игроки отобраны. В состав футбольной команды вошли А. Хомич, В. Саная, я, В. Зябликов, Л. Соловьев, А. Соколов, В. Блинков, В. Савдунин, В. Трофимов, В. Карцев, К. Бесков, С. Соловьев, И. Конов, В. Зуб, А. Петров, В. Голубев, А. Лерман, Н. Голяков, Ф. Дашков и П. Виньковатов.
Отменная компания! Каждый из них – футбольный зубр. В Мытищах, где мы тренировались, я пристально разглядывал новых товарищей, не в силах поверить, что оказался среди таких именитых футболистов. Мог ли я думать когда-то в Куйбышеве, что окажусь с ними в одной команде, что запросто буду беседовать с Алексеем Хомичем!
А он, обнаружив рядом молодого вратаря, тут же взял меня под свою опеку. Я с глубоким вниманием и благодарностью стал выслушивать его советы.
Он вообще был мне очень симпатичен. Не слишком высокий, с сильными плечами и какойто легкой крадущейся походкой, Хомич походил на человека, готового в любой миг рвануться вперед. Небольшие, глубоко посаженные глаза умели смотреть пристально, и, казалось, от них ничто не может укрыться. Даже руки, неизменно чуть согнутые в локтях, всегда были готовы к рывку вперед и как бы подчеркивали главное достоинство Хомича – постоянную собранность.
Теперь он торопился. В нашем распоряжении было мало времени. Алексей Петрович старался поскорей передать мне все, что считал важным. Многие из его советов я запомнил навсегда, и, мне кажется, они могут пригодиться другим вратарям. Вот коротко их суть.
Тренировка! Все ли относятся к ней так, как она того требует? Увы, нет. Вратарь становится в ворота охотно, он любит мяч, и ему, безусловно, приятно вступить с ним в борьбу. Но он, особенно если опыт еще не подсказал, как важно пользоваться каждой минутой тренировки для самообогащения мастерством никак не может отделаться от мысли, что это все-таки тренировка. Ну, пропустит мяч, ну, двадцать мячей пропустит – какая в том беда!
Не играет такой вратарь – играется. Захотелось ему – берет труднейший мяч, не захотелось, – отбивает как-нибудь.
Как ему доказать, что это ошибка, что он сам себя разрушает? Да, да, именно разрушает! Не удивляйтесь такому определению. Вратарь —:это соединение многих положительных качеств. Отними у него одно-два, и вратарское искусство рассыплется прахом. Небрежно отбить мяч, который следовало бы попытаться взять намертво – это значит сделать себе скидку на что-то, это самовольно данное себе разрешение передохнуть.
Если так поступать постоянно, можно привыкнуть к мысли, что то или иное упущение предопределено какими-то обстоятельствами.
О, человек хитрое существо! При желании он всегда найдет себе оправдание. Это хорошо, когда человек оправдывает положительное, но плохо когда оправдываемое возводится в степень положительного. Самообман в мелочах приводит постепенно к краху в значительном. Разумеется, спорт вообще и вратарское дело в частности не служат исключением. Вот почему важно для вратаря чтобы в каждой тренировке он видел матч, и чтобы каждый матч был для него усложненной тренировкой к завтрашнему испытанию.