Вражда
Шрифт:
– Надежней будет влить ром тебе в глотку!
– Гертье ощутил, как неожиданно нагрянувший мороз пробирает его ноги в штиблетах и вкрадывается мурашками под панталоны. Может, в самом деле стоит побороть свою неприязнь к нареченной? Ведро угля стоит девять центов, а если холода продержатся, то уголь вздорожает и отопление квартиры влетит в копеечку. До какой же степени падения может довести дворянина нужда! Подделать доверенность - еще не горе; достаточно перезанять денег и погасить вексель, но - жениться потому, что твое жилье промерзло?! А как же честь и достоинство древнего рода?..
– Первым делом закажем пунш
– И шоколаду!
– Вот напасть, господа хорошие!
– громко бросил через плечо возница. Он был из тех говорунов, которые молчание терпеть не могут.
– Я вез таможенного комиссара от святого Готвина, так он сказал мне, что залив стал замерзать!
Девушка зябла; от проникающего извне мертвящего холода не спасало ни тяжелое сукно ольстера, ни застегнутый поверх платья казакин, ни слоистая пелена юбок, ни чулки с башмачками, ни тем более шарфик. Руки деревенели в перчатках. Она сама поражалась, как скованным пальцам удалось так быстро извлечь из сумочки массивный «гассер».
Ее убеждали, что пуля австрийского револьвера на близком расстоянии отбросит и повалит даже грузного циркового борца, одетого в кирасу. Хваленое оружие не прибавляло ей уверенности. Она больше надеялась на телеграф, хотя и это спасительное средство может подвести. Провода могут порваться, батареи - разрядиться, аппараты Юза - поломаться.
Ее терзали два серьезных обстоятельства. Она не знала, откуда нагрянет опасность, и ей никогда не приходилось бывать в Маэне. Здесь у нее не было знакомых. Она взяла билет до Маэна потому, что это большой город, где множество людей. Есть хоть какой-то шанс затеряться… …или встретить своих.
«Не обманывай себя, - одернула она трепещущие мысли.
– Не следует на это полагаться».
Вокзал был грязным, суетливым, тесным и громоздким. Ей едва не подурнело от запахов, которые витали в воздухе, несмотря на холод. Многолюдье кишело здесь, дышало сотнями смрадных ртов, кашляло, отхаркивалось и галдело. Дым стелился вдоль дебаркадера, смешиваясь с резким духом керосина и отравно-сладким угаром светильного газа, сочащегося где-то из дырявой трубы. В плотно спертой атмосфере вокзала чувствовался душок картошки, пережаренной на постном масле, мясной чад, привкус нагретого сургуча и винные пары. Она постаралась пройти через зал ожидания затаив дыхание, отыскивая взглядом телеграфную контору.
– Я хочу послать телеграмму, - положила она пальцы на барьер, истертый множеством локтей.
– Пожалуйста, сьорэнн. Возьмите бланк; вот перо и чернильница, - равнодушно показал телеграфист.
Она долго дышала на руки, стараясь вернуть пальцам гибкость. Но главная трудность была впереди - она забыла, как пишутся буквы.
Какое коварство! перо тупо ковыряло бумагу, оставляя кривые безобразные следы вместо аккуратных E-R-L-L. Оставив попытки написать адрес как положено, она почти в ярости перешла на родной шрифт - и что же? строки послушно побежали, складываясь в письмо-крик. Нет, так нельзя. Скомкав бланк, она бросила его в корзину и торопливым шагом вернулась к барьеру.
– Месьер, можете ли вы написать за меня? Я… Позорно вымолвить такое, но приходится. Могло быть
– …я неграмотна.
– Диктуйте, - не выказав никаких чувств, согласился человек за барьером.
– Эрль, улица Дикелен, дом пятнадцать, Манфреду Вернике в собственные руки, срочно. Скажи Цахариасу, что Рагнхильд жестоко гонима и просит о помощи. R., Маэн, вокзал Гуфарат, до востребования.
– До востребования кому?
– впервые поднял скучающие глаза телеграфист.
– Вы там пометили в конце - литера R. R - это я.
– Этого недостаточно, сьорэнн. Вы можете не называть имя, но представьте, что сюда придет за телеграммой какой-нибудь Рудольф, тоже указавший для ответа свой инициал. Произойдет путаница. Укажите хотя бы девиз, - губы телеграфиста тронула улыбка; хотя кареглазая девушка выглядела сердито, это не портило ее миловидности.
– Знаете, как делают в разделе предложений о женитьбе и замужестве.
– Какой девиз?!
– возмутилась злая красотка. Темные глаза ее полыхнули, лицо расцвело гневом.
– Пароль, условная фраза.
– Ах, так… хорошо. Девиз будет - «Гром и молния».
– Звучит романтично. С вас два талера и восемьдесят семь центов.
– Отчего так дорого?
– За срочность, сьорэнн. Вы сказали - «Срочно»,
– Когда телеграмму доставят?
– Сегодня, после восьми.
– То есть в эту пору вы уже закроетесь?..
– Увы и ах, но таков распорядок конторы.
Она едва не застонала. Значит, ответа придется ждать до завтра! Телеграф откроется в десять утра - а где устроиться на ночь?
Впрочем, есть гостиницы. Портовый город, узел железнодорожных путей, населенный больше, чем столица, - здесь должно быть много мест для ночлега. Другое дело, что ей никогда не приходилось искать крышу над головой.
И надо найти не крышу, а убежище!
– Что за дрянная погода!
– пробурчал солидный господин в пальто с бобровым воротником, входя и потирая уши, слегка тронутые белизной обморожения.
– Любезный, дайте-ка вашу бумажку!.. Я только что видел - воробей застыл на лету и упал, как деревянный! А ведь еще утром холодок был еле-еле, почти мягонький. У меня в гавани застрял корабль с товарами, - продолжал он, заполняя бланк, - можете себя вообразить? И я - понимаете?!
– должен оправдываться за задержку! Пришлось ехать в портовую контору и брать свидетельство, что таких заморозков не было полсотни лет. Они вызовут ледокольный пароход, ха! а сколько он будет сюда пробиваться?
– Птицы падают?..
– потерянно спросила девушка.
– Да-с! шмяк - и готова! Я все выведал, - господин с бобром на шее был горд тем, что всюду проник и выяснил наимельчайшие подробности.
– Они собрались подрывать лед. На казенном заводе в Шарлахте солдаты грузят в вагоны порошок Нобеля и бумажный порох. Вот-вот загромыхает…
– Птицы падают… - повторила она обреченно.
В восемь вечера закроется телеграф. Потом - зал ожидания. Не ютиться же на вокзале тайком, как бродяжка… Неожиданно девушка поняла - прямо-таки кожей почувствовала, - как на Маэн с моря наползает смерть. Тот, кто не скроется с улиц, не сможет согреться, - погибнет. Завтра полиция будет подбирать трупы замерзших пьяниц. Тела, похожие на камни. Десятки тел.