Вредители
Шрифт:
20. Кистью и катаной
Они уже были готовы идти к Старому Каллиграфу.
Но на следующий день предстояло идти в школу.
После всего, что они пережили, возвращение в привычную школу тоже казалось чем-то удивительным.
Пришлось отложить визит в новый дом Старого Каллиграфа на пять дней. И нырнуть в сумрак всеобщего школьного образования.
Трамвай довёз их без приключений. И здание школы, и общежития, и даже деревья вокруг них совершенно не изменились - и в это даже не верилось.
Урок
На последнем уроке Кимитакэ вдруг заметил, что Юкио снова пропал. На месте, где сидел Сатотакэ, не было даже тетрадей и учебников - вместо них стоял тот самый зловещий фонарь в форме Золотого Храма.
К счастью, погасший.
За окном, на лужайке перед корпусом, несколько рабочих натягивали на каркас бумагу для огромного воздушного змея. Змей пока лежал лицом в землю, и с той стороны проступали чёрные пятна каких-то иероглифов. Похоже, что-то агитационное.
Странно, к такому простому делу могли бы и школьников привлечь. Разве просто так так много говорят о трудовой мобилизации?
Из-под школы показались ещё двое. Эти были с какими-то форменными жилетами, причём на жилетах было что-то написано. Видимо, название ведомства или что-то ещё. Кимитакэ попытался прочесть, но надпись на жилетах была настолько кривая, что глаза слезились и хотелось отвести взгляд. Кимитакэ попытался сфокусировать взгляд на том рабочем, что был ближе к нему - и вдруг ему показалось, что иероглифы закручиваются в спираль. И от этой спирали ему вдруг сделалось так плохо, что захотелось немедленно уснуть и переждать эти страсти. Заныло во лбу, а глаза стали слипаться.
Это что ещё такое?
Кимитакэ уже не слушал учителя. Он отложил карандаш и достал кисточку. Нарисовал на листке в тетради круг - тот самый, на котором так любят упражняться монахи. Потом проткнул в нём две дырки. И посмотрел через окно уже сквозь эту импровизированную маску.
Проклятые символы как и раньше попадали в глаза. Но теперь соскальзывали на край зрения и тонули в чёрном окаёме, так что он ясно видел, что двое тащат какой-то свёрток, похожий на носилки, завёрнутые в бумагу.
И тут школьник окончательно догадался, что происходит. А ещё осознал, что может сделать немного: устроить шум и возбудить интерес.
Но даже это “немного” было его еденственным шансом. И он не собирался таким шансом разбрасываться.
Кимитакэ подскочил к окну, оттолкнул вбок тёплую от солнца раму, высунулся и крикнул:
– Эй! Это куда вы нашего одноклассника тащите?
Рабочие остановились. Потом тот, что был впереди, догадался, что они не обязан слушаться какого-то школьника и понятул носилки вперёд. Второй сообразил, в чём дело и тоже
Но тут за спиной Кимитакэ прогремели тяжёлые шаги. Кто-то подошёл к нему - и заговорил быстрее, чем школьник успел перевести взгляд.
– Стоять!- гаркнуло над ухом.- Разверните свёрток, я хочу видеть,
Кимитакэ обернулся и увидел у себя за плечом директора школы.
Одноклассники почтительно расступились, а учитель и вовсе вжался в участок между доской и дверью. Похоже, он собирался всё переждать, а потом узнать подробности.
А вот директор стоял рядом с ним, у окна. Он может быть и не понимал, что происходит - но уже заранее был готов с этим разобраться.
Похоже, адмирал проходил мимо кабинета, услышал шум и решил посмотреть, откуда такие крики на уроки истории. А дальше - ему просто подсказало хозяйственное чутьё.
Рабочие замешкались - и этого было достаточно. Свёрток лопнул, и оттуда поползло что-то, похожее на чёрного червяка. И прежде, чем они успели что-то делать - червяк оказался уже знакомым Сатотакэ Юкио, со слипшимися волосами и руками, завязанными за спиной.
Рабочие сообразили, что обратно в свёрток похищенного не запихнёшь - начали отступать к своим подельникам, что стояли перед так и не поднявшимся воздушным змеем. Те тоже замерли, ещё не понимая, что случилось и что творить.
Сверкнула искорка - и неизвестно откуда взявшийся ножик легко, словно скальпель, перерезал верёвку, которая скрутила руки Юкио. Освободившись, он вывернулся, пополз на траву, там повернулся на живот - и его начало рвать густой, иссиня-чёрной жидкостью.
Кимитакэ сразу опознал, что это такое. Несмотря на расстояние, ему даже показалось, что он смог уловить запах.
– Чернила!- крикнул он на весь двор.
Юкио сплюнул и поднял голову, повернувшись к окну.
– Чернила,- подтвердил он, с трудом шевеля фиолетовыми губами,- Погубит нас всеобщая грамотность!
Пошатываясь, он поднялся, так, чтобы быть спиной к ошеломлённым рабочим, и облизнул чёрным языком фиолетовые губы. Снова откашлялся и сплюнул. Левой рукой достал из кармана клетчатый носовой платок, ещё ни разу не развёрнутый после прачечный и хрустящий от крахмала. Развернул, потом свернул дважды по вертикали - и быстро завязал себя глаза этой импровизированной повязкой.
Трое фальшивых рабочих смотрели на него во все глаза - и не решались ничего предпринимать.
– Господин директор, прошу вас, дайте ваш меч,- вдруг попросил Кимитакэ.
– Зачем он тебе?
– Мне он ни к чему, а вот моему приятелю - очень сейчас пригодится.
Адмирал не стал ничего больше спрашивать. Он просто протянул меч рукоятью вперёд. Кимитакэ взялся за перевязь, размахнулся, как если бы кидал ядро, - и швырнул меч в сторону лужайки. Сталь рукояти блеснула в воздухе и звонко запрыгала на траве.
Юкио уловил этот звук и сразу догадался, что к чему. На мгновение он замер, прислушиваясь. А потом с кошачьей ловкостью укатился в сторону и схватил клинок. Ещё мгновение - и ножны летят прочь, а солнечный отблеск с наслаждением ползёт по безукоризненной стали клинка.