Время грешить

Бэссо Адриенна

Диксон помолчал, а потом произнес медленно, с неприязнью оглядывая детей:

– По-моему, они ровным счетом ничего не признали и тем более ничего не ощутили. Почему вы их защищаете?

– Уверяю вас, признали и ощутили, – подчеркнуто повторил Ричард и посмотрел на пасынков.

Джеймс побледнел, беззвучно открыл рот и тут же снова закрыл. Эдвард, как всегда, держался стоически, однако плечи его заметно дрожали. Ричард сделал еще один шаг вперед, показывая, что готов защитить сорванцов.

Гость тоже слегка придвинулся,

как будто наступая, и, не скрывая отвращения, выдвинул ультиматум:

– Партнерство основано на доверии, Харпер. Для успеха дела необходимо согласие по важнейшим, принципиальным позициям.

– Совершенно верно, – кивнул Ричард. – Но в данном случае речь идет не о бизнесе. Вопрос частный и к тому же уже решенный.

– Я не удовлетворен решением! – резко возразил Диксон, тоном и выражением лица давая понять, что не уступит.

Ричард нахмурился и коротко выругался – правда, лишь мысленно. Потенциальная прибыль, время и силы, потраченные на достижение сделки, на глазах рассыпались в прах. Диксон недвусмысленно поставил его перед выбором. Если он не уступит и откажется публично выпороть детей, партнерству не бывать.

Он холодно взглянул на героев дня. Губы Джеймса заметно дрожали. Эдвард застыл, низко опустив голову, и смотрел в пол.

Внезапно нахлынули чувства, которых Харпер ожидал меньше всего. Мальчики стояли так неподвижно, так обреченно, что, кажется, уже не дышали. Страх и беспомощность детей подействовали подобно удару, и он инстинктивно положил руку на плечо Эдварда. Тот сразу поднял голову и посмотрел на отчима с нескрываемым удивлением.

Ричард сморщился, словно от острой боли. Недоверчивый взгляд заставил почувствовать себя человеком низким, злопамятным и мстительным. Мальчик никак не ожидал встретить с его стороны сочувствие и поддержку.

Ричард перевел взгляд на Диксона.

– Кажется, мы зашли в тупик, – вздохнул он, пожав плечами.

Еще пять минут назад душа восстала бы против подобных слов: цена разрыва выгодной сделки была слишком высокой. Но сейчас, приняв решение, он уже ни на миг не сомневался в своей абсолютной правоте.

Да, прибыль, деньги имеют огромное значение: ведь он обязан содержать свое семейство. Но обязан и защищать. Защищать жену и детей. Где-то в глубине сознания еще теплилась надежда на возможность спасения уже согласованного по всем позициям договора. Он со своей стороны готов сделать для этого все возможное.

Не готов только уступить варварскому, жестокому требованию Диксона.

Неожиданно Ричарду стало ясно, что высокомерное отрицание родительских чувств не имело ничего общего с действительностью. Стоило детям попасть в опасность, как в душе что-то перевернулось: ледяная корка, за которую он так упорно цеплялся, треснула, и в пролом хлынула естественная человеческая любовь.

Только сейчас пришло ясное понимание: отстраняя от себя чужих детей, невозможно облегчить боль от потери собственной семьи.

Впервые

Ричард понял глубинный смысл отношений: он любит Джульетту, а дети – ее естественное продолжение. Больше того, каждый из них дорог ему по-своему. Это вовсе не чужие ему люди.

Эдвард, который так стремится стать взрослым; Джеймс – открытый, наивный, сообразительный и полный жизни; Лиззи – очаровательная, трогательная малышка.

В этой забавной озорной троице сосредоточено будущее. Его будущее. Вместе с Джульеттой они составляют его истинное близкое счастье – стоит только руку протянуть.

Он готов протянуть не одну руку, а обе, схватить свое счастье, прижать к груди – даже если для этого потребуется поступить наперекор привычному деловому инстинкту и вопреки здравому смыслу отказаться от чрезвычайно выгодного партнерства.

Глава 17

Джульетта в отчаянии опустилась в кресло возле камина. Она уже несколько часов мерила шагами гостиную – во всяком случае, так ей казалось. Нервы не выдерживали напряжения. Наконец, осознав, что волнение все равно ни к чему хорошему не приведет, она заставила себя сесть и успокоиться. Что же теперь будет?

Нелепая шалость детей в равной степени рассердила и смутила, а отказ Ричарда встретиться в спальне и обсудить происшествие по горячим следам породил ощущение нависшей опасности. Инцидент мог еще больше углубить пропасть между Ричардом и мальчиками, а значит, отдалить мужа и от нее самой.

Джульетта вздохнула. В последнее время гнетущее чувство беспомощности стало привычным, хорошо знакомым… и потому нестерпимым!

В тот самый момент, когда бесконечное ожидание превратилось в тяжкое наказание, дверь распахнулась. Вошел Ричард, а следом за ним показались и мальчики. Джульетта тут же вскочила.

– Диксоны уезжают, – угрюмо сообщил Ричард.

Только не это! Джульетта прикусила губу, с трудом веря, что дело приняло такой скверный оборот.

– Прости, мне очень жаль. – Она сурово посмотрела на сыновей и с удивлением заметила, что оба не сводят с отчима восторженных, полных глубокой симпатии взглядов.

– А мне совсем не жаль, – сдержанно ответил Ричард.

Может быть, еще не все потеряно?

– Переговоры успешно завершены? Вы с мистером Диксоном договорились об условиях партнерства? Разве не так?

– Партнерства не будет, равно как и деловых отношений с мистером Диксоном. – Ричард слегка нахмурился. – Так распорядилась судьба.

Джульетта похолодела. Да, кажется, случилось самое страшное.

– Из-за мальчиков? – шепотом уточнила она, и прежние тревоги нахлынули с новой силой.

– Да.

– О, Ричард. – Джульетта опустила глаза. – Мне известно, как важен для тебя этот контракт, сколько сил ты потратил на его подготовку и переговоры. Может быть, если я сама извинюсь перед мистером Диксоном, он…