Время кумаруна
Шрифт:
Влада взялась за ручку двери и толкнула. К ее неописуемому удивлению та распахнулась.
«Неужели горничная-супермодель забыла меня запереть?»
Она выглянула в коридор – мягкий утренний свет лился в большие окна. Стражников не было.
«Я тут одна, не заперта, за мной никто не следит, по крайней мере, без личного присутствия. И что мне делать? Бежать, идти выяснять, как здесь все устроено? Так делают все глупые девицы в книгах и киношках. Не думаю, что это хорошая идея. Меня накормили, одели, дали отдохнуть…»
«Взяли кровь», – съехидничало подсознание.
«Молчи! – огрызнулась
Послышались шаги за поворотом – кто-то приближался. Влада стояла в проходе и не знала, стоит ли сейчас быстро закрыть дверь и притвориться, что занималась своими делами в комнате, даже не выходя, или так и стоять здесь, ожидая встречи в дверях.
6
Трудности перевода
Влада осталась на месте. Из-за поворота появился он. Это был тот момент, которого втайне ждешь и надеешься, но вместе с тем страшишься и никак не можешь определиться, какой же вариант предпочтительней – быть или не быть?
Это был действительно он: под два метра идеального телосложения, светлые, едва вьющиеся волосы, отдельные пряди которых доходили до плеч, глубокий взгляд фантастического оттенка, сосредоточенный на одной точке – ее глазах. Он приближался неспешно, но довольно быстрыми темпами. Такие небесные красавцы, как он, умеют совершать стремительные, при этом плавные движения, которые скрадывают истинную скорость.
В секунды в ее голове пронесся длинный внутренний монолог: «Ему не все равно, раз он сам и без охраны идет в мою сторону в этот ранний час воскресного утра. Признаю, что, несмотря на шокирующую анатомию некоторых частей, он нереальный сказочный красавец, каких я никогда в жизни не видела в реальности, только по телеку, да и то уже не припомню. И сложен богоподобно: крепкий, широкоплечий, но с узкой талией. Не качок, а то, что нужно, кровь с молоком, будто вырос в деревне и прокачался с помощью топора и лопаты». Влада одернула себя от опасных размышлений, но расправила плечи.
Издалека она не могла определить его эмоциональное состояние. Удивлен ли он, застав ее в коридоре, или, может быть, злится? Он приближался, пристально разглядывая ее лицо. Одет он был по-прежнему странно – сложный асимметричный верх, отдаленно напомнивший ей гусарский мундир, а снизу – римская юбочка. Наряд был белым, а пояс на уровне бедер – серебряным.
«Стоп. Я запрещаю тебе вспоминать, что под ней! Стоп! – скомандовала она себе, переводя взгляд с юбки на лицо. – А как же он фиксируется к поясу, чтобы не мешался при ходьбе?.. Ну, Вла-а-да, перестань же!»
Девушка продолжала стоять в дверях неподвижно, повернувшись к незнакомцу лицом. Его прямой взгляд воспринимался ею как вызов. Она не собиралась уступать в этой негласной игре «перегляди меня, если сможешь».
«Пусть знает, что я не боюсь его!» – думала она, хотя у самой от волнения свело живот.
Еще несколько метров – и он вплотную приблизится к ней. На самом финише он на секунду отвел взгляд, вложив победу в ее руки.
«Бли-и-ин, – подумала она. –
Впрочем, он отвел глаза лишь на секунду и вновь завладел ее взглядом. Затем остановился в метре. Лицо его было действительно непроницаемо: ни единая черта не отражала хоть сколько-нибудь слабой эмоции. Он молчал.
«Должна ли я заговорить первой? Ну… нет. Побуду хоть в этом скромницей».
Она ничего не сказала, но сочла уместным ненадолго отвести глаза и опустила ресницы. Конечно, это была игра опытной самки. Такая мелочь, как взгляд «полубога», не могла ее смутить после всего, что она видела и делала вчера.
Затем она пустила в ход свое главное оружие – улыбнулась ему так, как умела. А владела она этим тонким искусством виртуозно: ни один мужчина, который когда-либо после семнадцати был ей интересен, еще не уходил с легкостью от магии ее очарования. Природа наградила ее редким обаянием, воплощенным в таком безобидном с виду «оружии» – улыбке. Было в ней что-то такое, что кружило голову всякому, кого Владе хотелось сразить. Конечно, бывали и неудачи, когда очаровывались не те, кого она планировала. Но без побочных эффектов никуда, это в любом деле так. Сперва по неопытности Влада не осознавала силу своего таланта, она с детства была улыбчива и весела, не считая это чем-то особенным. Но постепенно уровень осознания этого дара поднялся настолько, что она научилась дозировать силу воздействия. Она знала, как следует улыбаться в ни к чему не обязывающем общении с противоположным полом, а как – на охоте за сердцем избранника. Именно так она и улыбнулась этому ужасно-прекрасному экземпляру.
«Почему я так улыбаюсь ему?! Дура! – ругала она себя. – Флирт с гуманоидом – это против человеческой природы. Дура, какая ты дура!»
Его каменное лицо неожиданно преобразилось в скромной ответной улыбке.
«Эльфы могут улыбаться! Даже самые суровые из них, – записала она жирный плюсик в воображаемую «Книгу побед». – И он побрился… уж не для меня ли?»
Мужчина с нечитаемым ранее лицом протянул ей руку – и в лучах льющегося из окон света в ее памяти всплыл образ прошлого сна, когда сияние его кожи освещало мрак комнаты. Мужественная ладонь была правильной формы, однако не без нескольких мозолей. «Возможно, он плотник? Как Петр Первый», – предположила она.
Влада помедлила, но все-таки подала руку в ответ. Он завел ее обратно в комнату, плавно прикрыв за собою дверь. Подведя к сервированному столу, отодвинул для нее стул, безмолвно предложив присесть.
«Надо же, правила здешнего этикета весьма схожи с нашими», – отметила она и опустилась, вновь посмотрев на него.
Гость же не спешил занять место напротив, он произнес:
– Эйта эйя купэй. Ластэн экайна стэл.
Голос его был мягок и тверд одновременно. Она вслушивалась в слова, но, конечно, совершенно не понимала смысла. Что бы она ни ответила сейчас, разговор между ними был совершенно невозможен. С досады она решила подтрунить над ним, а уже наедине посмеяться над лишь ей одной понятной шуткой.