Время прощать
Шрифт:
– Ну, давай колись. Что случилось? – поинтересовалась Карла.
Джейк, листающий спортивный журнал, ответил:
– Что ты имеешь в виду?
– Не строй из себя дурачка. Что-то происходит. У тебя новое дело? Новый клиент, который может прилично или даже очень щедро заплатить и спасти нас от нищеты? Ну, пожалуйста…
Джек скинул на пол плед и вскочил на ноги.
– Вообще-то, моя дорогая, есть вероятность, что мы вот-вот положим нищету на обе лопатки.
– Я знала! Я всегда знаю, когда ты подписываешь договор на хорошенькую автомобильную
– Это не автомобильная авария, – возразил Джейк, шаря в портфеле. Достав из него файл с несколькими бумажками, он вручил его жене. – Это самоубийство.
– Ах, это…
– Да, это. Вчера вечером я рассказал тебе о кончине мистера Сета Хаббарда, но… умолчал о том, что накануне смерти он вдруг составил завещание, послал его в мою контору и назначил меня адвокатом по делу о своем наследстве. Сегодня в конце дня я подал заявку на его утверждение. Теперь это стало достоянием гласности, так что я могу тебе все рассказать.
– Ты никогда не видел этого человека?
– Никогда.
– И сегодня днем присутствовал на похоронах человека, которого никогда не видел?
– Правильно.
– Но почему он выбрал именно тебя?
– Благодаря моей блестящей репутации. Вот, пожалуйста, прочти его завещание.
– Но оно же написано от руки – Клара бросила беглый взгляд на бумагу.
– Как видишь.
Джейк снова уселся на тахту, прижавшись к жене, и внимательно наблюдал за ней, пока она читала две странички завещания. По мере того как углублялась Карла в текст, у нее открывался рот, а глаза расширялись от изумления. Дойдя до конца, она посмотрела на Джейка в изумлении.
– «Да сгинут они в муках, как я»? Какой мерзавец, – пробормотала она.
– Скорее всего да. Я его не знал, но Гарри Рекс, который представлял интересы его жены при втором разводе, придерживается не слишком высокого мнения о нем.
– Большинство людей придерживаются не слишком высокого мнения о Гарри Рексе.
– Это правда.
– А кто такая Летти Лэнг?
– Его чернокожая домоправительница.
– О боже, Джейк! Это же скандал.
– Надеюсь.
– У него было много денег?
– Ты же читала: «Наследство мое весьма существенно». Оззи знал его и склонен согласиться с этим. Утром я еду в Темпл на встречу с мистером Расселом Эмбургом, душеприказчиком, так что к середине дня буду знать гораздо больше.
– А оно имеет юридическую силу? – Карла помахала двумя листками. – Ты можешь защищать такое завещание?
– О да. «Завещания и наследства», статья сто первая. Профессор Роберт Уимз с юридического факультета «Оле Мисс» учил этому студентов пятьдесят лет. Он поставил мне высший балл. Если каждое слово написано рукой покойного, им проставлены дата и собственноручная подпись, это юридически действительное завещание. Не сомневаюсь, дети мистера Хаббарда его опротестуют, но тут-то и начнется самое интересное.
– Почему он оставил практически все чернокожей экономке?
– Наверное, ему нравилось, как она
– Что ты имеешь в виду?
– Он был болен, Карла, умирал от рака легких. Подозреваю, Летти Лэнг заботилась о нем во многих смыслах. Очевидно, что он очень хорошо к ней относился. Его дети поднимут вой, станут вопить о злоупотреблении влиянием, будут стараться доказать, что она втерлась к нему в доверие, нашептывала ему на ухо, а может, и более того. Но решать будет жюри.
– Это будет суд с участием присяжных?
– О да. – Джейк мечтательно улыбнулся.
– Ну и ну. Кто уже знает об этом?
– Я подал заявку сегодня в пять часов, так что сплетни еще не начались. Но, думаю, к девяти утра все здание суда будет взбудоражено.
– Да так, что с него крышу снесет, Джейк. Состоятельный белый человек лишает наследства собственную семью, оставляет все своей черной экономке, а потом вешается. Ты шутишь?
Он не шутил. Карла еще раз перечитала завещание, пока муж, закрыв глаза, представлял себе будущий процесс. Закончив читать, она положила листки на пол и обвела взглядом комнату.
– Просто ради любопытства, дорогой… Как исчисляется твой гонорар в таком деле, как это? Прости, что спрашиваю. – Она обвела рукой узкую комнату, обставленную мебелью с блошиного рынка, дешевые книжные полки, прогнувшиеся от чрезмерной тяжести, псевдоперсидский ковер, подержанные шторы, стопку журналов на полу – обшарпанное жилище съемщиков, обладающих вкусом, но не имеющих средств доказать это.
– Что? Хочешь норку получше? Может быть, двухэтажную или сдвоенную?
– Не подкалывай меня.
– Гонорар может быть весьма солидным, но об этом я еще не думал.
– Солидным?
– Конечно. Гонорар зависит от содержания работы, количества оплачиваемых часов, от чего-то еще, о чем мы пока мало что знаем. Адвокат по делам о наследстве должен каждый день отмечать рабочие часы, за которые он и получает плату. Для нас это неслыханно. Все гонорары должны утверждаться судьей, в данном случае это наш дорогой друг его честь Рубен Этли. Поскольку он знает, что мы умираем с голоду, возможно, проявит к нам милосердие. Большое наследство, куча денег, бурно опротестовываемое завещание – и, даст бог, мы сумеем избежать банкротства.
– Куча денег?
– Дорогая, это просто фигура речи. На данном этапе нам не следует проявлять алчность.
– Не надо говорить со мной покровительственно. – Карла посмотрела в заблестевшие глаза голодного адвоката.
– Ладно.
Но Карла уже мысленно паковала ящики, готовясь к переезду. Такую же ошибку она совершила годом раньше, когда юридическая контора Джейка Брайгенса занималась делом молодой четы, новорожденный ребенок которой умер в мемфисской больнице. Много сулившее дело о преступной халатности врачей увяло при тщательном изучении экспертных выводов, и Джейку не оставалось ничего иного, кроме как заключить сделку за весьма скромный гонорар.