Время Рыцаря
Шрифт:
Отказавшись от завтрака, историк отправился гулять по парковой аллее к воротам, но хруст гравия под ногами резал слух, отвлекал, и Альберт сошел на газон, только что подстриженный, и потому особенно остро пахнущий. Однако мысленно Альберт уже бродил в тех местах, где трава по-зимнему выцвела, а деревья облетели, и представлялись ему теперь три возможные дороги. Первая и самая опасная - продолжить путь до Брессюира, воспользовавшись тем, что Дю Геклен не остановится у этого города, а пойдет дальше. Надо будет попасть в крепость и каким-то образом разыскать этого монаха-чернокнижника Стефана. Второй путь - отправиться с Гроусом в замок Дерваль в надежде что-нибудь выведать о золоте. Выбрав этот вариант, Альберт рисковал пересечься с одноглазым "мясником". К тому же трудно было даже представить себе, каким образом можно разузнать у Минстерворта
Решение свое Альберт отложил до разговора с Крушалем. По всему выходило, что дорога на Курсийон ближе и проще, но интуитивно он чувствовал, что надо все-таки в Брессюир. "А не поехать ли мне туда прямо сейчас?
– вдруг спросил себя Альберт.
– Ведь могу же я покинуть эту башню, в конце концов! И кто знает, если завтра я проснусь там в настоящем, то не проснусь ли я там и в прошлом? Сколько можно бродить вокруг этого замка? Все равно состояние мое сейчас такое, что я не могу внимательно изучать документы".
Однако агента все не было, и это несколько умерило пыл историка, неожиданно загоревшегося идеей поездки. Тогда он решил, что непременно отправится в этот неблизкий город на днях, если не произойдет ничего страшного. А правильнее сказать - ничего особенно страшного.
– Все гуляете?
Альберт быстро обернулся и увидел управляющего. "И что за привычка прятаться за деревьями!" - недовольно подумал историк.
– Да, гуляю, - раздраженно ответил он и неожиданно для себя грубо добавил: - А вы, что поделываете?
На самом деле он хотел спросить: "А вы все пьете?", но в последний момент сдержался.
– Крушаль сообщил мне сегодня хорошие новости, и теперь у меня весьма важные дела, - миролюбиво ответил Филипп
– Что же это за новости?
– ревниво спросил Альберт.
– Ну нет, я чувствую, ему доставит удовольствие сообщить их вам лично. Он уже в пути.
– Вот как... Ладно, - Альберт озадаченно замолчал, а потом добавил: - Крушаль, кажется, не закрыл тогда комнату хозяина в подземелье... Я уверен, он вам рассказал, да и... Да и вы наверняка знали о ней раньше. Я только хотел спросить: она до сих пор открыта?
– Я не закрывал, - ответил Филипп, всем своим видом показывая, насколько мало его интересуют тайны хозяина.
– Пожалуй, спущусь, посмотрю еще кое-что.
– Да уж спуститесь, посмотрите, - усмехнулся управляющий.
– Я вообще несколько удивляюсь вам. Любой историк с радостью заплатил бы, чтобы попасть в такую комнату, а вы еще раздумываете.
– Да, это непростительно, - согласился Альберт и, кивнув на прощание, поспешно направился к лестнице в подземелье. Поспешно, потому что во время беседы с управляющим историка внезапно поразила сногсшибательная мысль. Дело в том, что в прошлом он живет во времена знаменитого Николя Фламеля, одного из самых загадочных людей Средневековья. И ведь в лаборатории он видел это имя на обложках книг, но почему-то сопоставить время жизни алхимика с временем своего пребывания в Средневековье Альберту в голову не пришло. Тем не менее, достоверно известно, что в 1370-м году Фламель жил в Париже, пытаясь разгадать тайну философского камня, и в конце концов, по легенде, разгадал ее и стал богатым и бессмертным. А был он обычным бедным писарем, когда однажды ночью перед ним появился ангел, держащий книгу. Ангел возвестил: "Фламель, взгляни на эту книгу. Сейчас ты ничего не поймешь - ни ты, ни кто-либо другой, но однажды ты увидишь в ней то, чего никто не смог до тебя увидеть". Фламель протянул руки, но книга исчезла вместе с ангелом, и Николя проснулся. Однако спустя некоторое время Фламель нашел у одного книготорговца привидевшуюся ему необыкновенную книгу и позже написал: "Тот, кто продал мне эту книгу, и сам не знал истинной ее цены, точно так же, как и я, когда покупал ее... Она попала ко мне в руки всего за два флорина, эта позолоченная старинная и очень большая книга. Она была изготовлена не из пергамента или бумаги, как прочие книги, а, как мне показалось, из тонкой коры дерева. Ее обложка была из мягкой кожи с выгравированными на ней странными письменами и рисунками".
Так что предстояло подумать, а не к Фламелю ли в Париж отправился Николас, владелец Курсийона и хозяин загадочной
Забежав к себе в комнату за пиджаком, а затем на кухню за фонарем, Альберт окунулся в холод подземелья. Спускаться было несколько не по себе, однако поговорка "если у человека есть цель - ему ничего не страшно" себя оправдывала. Во всяком случае, проходя темным коридором, он не помышлял о возвращении. Не ослабили намерения и два пролета сырой каменной лестницы. Дверь, как и ожидалось, не была заперта. Свет фонаря тускло отразился в пыльных стеклах витрин, и Альберт чуть помешкал у входа, прислушиваясь к тишине. Из узкой бойницы доносилось щебетание птиц. Тогда Альберт шагнул внутрь и включил свет. Ничего не изменилось с прошлого посещения, и так же валялся у стола случайно сброшенный на пол исписанный лист бумаги с отпечатком его собственного ботинка. Альберт поставил фонарь на стол, потер друг о дружку руки, согревая их, и огляделся, вознамерившись внимательнее осмотреть книги на полках шкафов и содержимое стеклянных витрин. Однако прежде чем приступить к "раскопкам", он вернулся к двери и плотно прикрыл ее: черный проем смущал и заставлял оглядываться.
Вообще-то, Альберт был удивлен местом, выбранным для лаборатории. Ее в принципе можно организовать где угодно, но, во-первых, нужна вода и канализация, а во-вторых, хорошая вентиляция и освещение. Канализация вскоре обнаружилась - белый короб в углу, похожий на холодильник, на поверку оказался мойкой, устроенной над дырой в полу. Верхнюю часть фанерного сооружения занимал бак с водой. Холодильник тоже имелся, совсем маленький. Открыв дверцу, Альберт едва взглянул на банки с реактивами и сразу же закрыл: высвобожденный запах был слишком резким. Все еще моргая слезящимися глазами, историк остановился напротив одной из витрин. За стеклом в относительном порядке были расставлены ступки, чашки, колбы и мензурки, шланги и трубки, аптекарские весы, спиртовка, штативы и многое другое, а на верхней полке между перегонным кубом и термометром лежал запыленный лабораторный журнал. Альберт открыл его и без интереса полистал: он не мог разобрать ни слова. Разве что отметил для себя время проведения опытов. Последние эксперименты датировались прошлым годом.
Книжный шкаф заинтересовал историка гораздо больше. На верхних полках стояли собственно книги, а нижние были заняты сшитыми распечатками, папками и брошюрами. Беглого взгляда по именам авторов было достаточно, чтобы распознать содержимое шкафа: он был заполнен трактатами алхимиков от Средневековья до наших дней. Раритетных обложек не наблюдалось, да и сложно представить, чтобы в такой сырости хранили что-то стоящее. Это были или современные издания, или переплетенные копии старинных книг. Тут был и "Открытый вход в закрытый дворец Короля" Эйленея Филалета, и "Малый Алхимический Свод" Альберта Великого, Фулканелли со своими "Тайнами готических соборов", а также Василий Валентин и его "Двенадцать ключей философии". Как заметил Альберт, все известные ему имена средневековых алхимиков и ученых в той или иной степени присутствовали в этом шкафу, но хватало и неизвестных.
Альберт никогда серьезно таких трудов не читал, но за время учебы в университете достаточно хорошо изучил жизнеописания многих знаменитых людей, составивших цвет средневековой науки. А науку в те времена делали в основном люди, так или иначе причастные к алхимии. Безусловно, тема эта его в свое время сильно заинтересовала, что было совсем неудивительно, ибо она была полна тайн и загадок. Однако вчитываясь в старинные трактаты, Альберт понял, что надо или положить на изучение алхимии всю жизнь, или бросить эту затею: любительский подход будет означать лишь напрасно потерянное время. Альберт тогда оставил эту тему и больше к ней не возвращался. Сейчас же ощущение причастности к тайне вновь вернулось к нему, он забыл о времени и с удовольствием окунулся в мир трансмутации металлов, эликсиров вечной жизни и философского камня.