Время щенков
Шрифт:
Я сидел оглушенный, словно сам только что смотрел, как хищная тварь выбирается из подвала заброшенного дома.
– Ларс, – тихо окликнула Герда. – А приезд короля, это праздник только для вурдов?
– Нет, для всех.
Ближе к полуночи по всему городу зажгут огни, выкатят бочки с зеленым пивом, вынесут столы, на которых разложат всяческую снедь. Гулянье продолжится до утра. Страшно и опасно выходить ночью на улицу одному, а когда весь город веселится, так и ничего. Пьяный привалится к стене дома в темном переулке, ребенок, расшалившись, убежит от старших. Шум и огни не помеха для охотящейся
– Ларс, а я ведь в тот дом совсем ночью пришла. Время совы, не раньше. Если хлыну в том подвале встретить… Ее ведь можно будет… остановить?
Если чудище вырвется на крыши, с ним уже не совладать. Но если встретить в закрытом подвале… Или найти логово. Дождаться Хельгу и Оле, рассказать все? Но сколько людей хлына убьет сегодня ночью, наслаждаясь обилием легких жертв? Бежать в казармы? Вся стража патрулирует готовящийся к веселью город. Про хлыну никто и слушать не станет. Ты что, хронист, спятил? Поймали ж уже гада, человечишка оказался. Что? Не рано ль тебе, Ларс, хмельным баловаться?
Время до пробуждения хлыны еще есть.
– Ведь ее как-то можно остановить? – тихо повторила Герда.
– Если я не пойду, ты отправишься туда одна?
Герда виновато кивнула.
Девчонка, в жизни не державшая в руках оружия, не решающаяся произнести вслух слово «убить», даже когда оно относится к кровожадному монстру, собирается выйти против этого монстра в одиночку. Как говорил Оле? «Если девушки будут вынуждены драться, то мужчинам этого города останется только удавиться от стыда».
– Рассказывай, где этот дом.
– Я покажу.
– Ты останешься дома.
– Почему?
– Хлына слишком опасна.
– А для тебя – нет?
– Ты слышала что-нибудь про судьбу хрониста? Всегда писать только правду и быть там, где происходит что-то важное для памяти города, всей земли Фимбульветер. Не считаясь с опасностью. Я могу погибнуть в любую минуту и должен быть готов к этому.
– А я, значит, должна как дура сидеть дома и думать, наступила уже эта минута или нет?
Хельга, Оле и Гудрун втроем так и не смогли отучить Герду от дурной привычки показывать кукиши.
Я был почти уверен, что Герда говорила о доме Орма Бъольта, но моя радость повела меня в другую сторону, к храму Хандела.
Город растянулся, как большой хитрый зверь. Он неподвижен, он притворяется, что спит, он смежил веки-ставни, но незаметно подглядывает за дерзкими, нарушающими давно установившийся порядок.
Народу на улицах не меньше, чем днем. Навстречу нам то и дело попадаются спешащие куда-то люди, одетые празднично или еще повседневно, эти торопятся сильнее. Из переулка доносится пение нескольких голосов, не слаженное, но воодушевленное.
На поле за храмом Хандела, печально известном месте битв ухажеров Гиды, деловито расставляют длинные столы. Кори, опершись о железную метлу, беседует с Торой Хольм, придерживающей у бедра корзину со свежими булками. Дочка Кори, худенькая и большеглазая, успевшая вместе с караваном Геста Гастиса приехать в Гехт из Форка, где она гостила у родных, упоенно взирает на гигантский поджаристый уже надкушенный крендель, который ей приходится удерживать двумя руками.
Герда оставила свое новое бежевое платье дома и снова облачилась в старые вещи: рыжую юбку, теплую мешковатую кофту, башмаки на толстой подошве и белый чепец. На плечи накинула клетчатую шаль. Она выглядела совсем как в день нашей первой встречи. Только волосы, остриженные в приюте, отросли.
В тот день моя радость ходила смотреть на рассвет. Сейчас солнце появляется раньше, но до восхода осталось еще шесть часов. Должно быть, успеем. Должны успеть.
Мы пересекли площадь и теперь шли меж слепых стен торговых складов.
– Вот он, этот дом, – сказала Герда.
Нежилые склады с широкими плоскими крышами подступают почти вплотную друг к другу. Лучшего места для логова хлыны не придумать.
– Ты ж говорила, что дом стоит на отшибе.
– Я говорила, что вдалеке от других домов.
– А это что? – указал я на склады.
– Какие ж это дома? – искренне удивилась Герда. – Сараи. В домах люди жить должны.
Не поспоришь.
Дом на вид был старше погибшего ныне жилища Орма Бъольта и куда как некрасивее. Я небольшой знаток архитектуры, но знаю, что такие приземистые раскоряки, начисто лишенные украшений, строили лет триста назад, сразу после основания Гехта. Плохо обтесанные с боков каменные блоки клали один на другой без выдумки, лишь бы скорее закончить, подвести стены под крышу, навесить двери и ставни, а потом укрыться в своей маленькой цитадели от морозов, холодных ветров, коварных кочевников. Сейчас в Гехте таких домов почти не осталось, хозяева или сломали неказистые постройки и возвели на их месте новые, получше, или переделали и украсили до неузнаваемости. Жаль, что я не знал заранее, куда мы пойдем, мог бы посмотреть в архиве, кому этот дом принадлежал раньше и куда делись владельцы.
Дверь в заброшенный дом опять оказалась не заперта. И снова никаких следов на крыльце и около.
Потоптались возле входа. Странно и жутковато было ступать на порог, укрытый многодневным нетронутым снегом.
Герда предложила проникнуть в дом через подвальное окошко, но я уперся. Если хлына уже покинула логово, то будет очень рада, когда кто-то из нас не глядя сунет к ней голову или конечности.
Вошли. Отыскали в доме люк в полу. Спустились по лестнице.
В подвале все оказалось так, как рассказывала Герда – пустота, мерцающие от плесени стены, изуродованная дверь.
Дверь, в которую надо было войти.
На минут отчаянно захотелось, чтобы Оле и Хельга уже вернулись с бала, прочитали оставленную Гердой записку, явились сюда. И сразу же я рассердился на себя. Что, хронист, так и будешь до ледяного покрова за сестру прятаться? Герда, девчонка, видела хлыну своими глазами, чудом спаслась, а не побоялась идти. Ты же от одних рассказов перетрусил. Стыдно? Очень. Теперь лучше вспоминай, чему тебя учил Оле.
Приготовить оружие. Пистолет или шпага? Пистолет. Хлыну можно не подпускать близко, а если все-таки подкрадется и набросится, руку с коротким пистолетом вывернуть легче, чем с клинком. Шпага понадобится после, если выстрел выйдет неудачным.