Время ведьмы

Макаренков Максим

– Да нет, – отмахнулась Таня. – Не копать. Мне не для материала.

– Ну, смотри. Если что, знаешь, к кому идти.

– К тебе. Обещаю – к тебе! – Таня подняла руку, словно принося присягу.

Лена отправила снимки на печать и сказала:

– Так. Где принтер – знаешь. Заберешь по дороге. А сейчас, все, прости – начинаю подгорать. И, помахав ладошкой в знак прощания, снова уткнулась в ноутбук.

Проходя через длинную комнату, Таня забрала из принтера снимки, уложила их в сумку и вышла на улицу.

Снова

достала смартфон:

– Славик? Алло. Да, я. Слу-ушай, у меня к тебе дело на миллион. Ага. Еду.

* * *

Учителя были непоколебимо уверены, что Славу Загорулько ждет колония. Когда он после восьмого класса покинул стены родной школы, вздохнули с облегчением все, включая пятиклашек Таниного класса.

Когда она переходила в девятый класс, в коридоре школы ей встретился бравый курсант училища ВДВ, в котором она с удивлением узнала Славку.

Затем он надолго пропал, и снова она его увидела года три назад. Искренне обрадовавшийся Славик пригласил ее на день рождения – ему исполнялся тридцать один год. Таня вздохнула, предчувствуя суровую мужскую пьянку, но школьный знакомый настолько искренне заглядывал ей в глаза, что она согласилась.

В итоге она познакомилась с невероятно интересной разношерстной компанией из двух молчаливых молодых людей, в которых она заподозрила сотрудников спецслужб, странноватого парня, весь вечер увлеченно рассказывавшего о раскопках в Поволжье, и пары молодоженов, глядевших друг на друга влюбленными глазами. Пили на удивление немного, под хорошую плотную закуску, молодые «спецслужбисты» травили умеренно пошлые и ужасно смешные анекдоты, чуть захмелевший археолог рассказывал Тане о странных находках в курганах, затем запели молодожены.

Муж играл на гитаре, жена, у которой оказался приятный низкий голос, запела «По дороге сна», и все затихли.

Как всегда молчаливый Слава дождался, когда песня закончится, и ускользнул на балкон курить. Таня вышла следом:

– Ты надолго вернулся?

– Надеюсь, навсегда, Танюш.

– Погоди, ты же офицер, мне говорили, тебя наградили, звание дали внеочередное, – удивилась Татьяна.

– Дали. Наградили. И инвалидность тоже.

Таня ойкнула. Слава казался таким сильным, надежным, таким… нормальным, что слово «инвалидность» никак с ним не вязалась.

– Да ничего страшного, Тань. Но к строевой я более не годен, а штабная грызня – не для меня. Так что, я и армия прекрасно просуществуем друг без друга.

В тот вечер они долго еще стояли на балконе и говорили. Обменялись телефонами, и регулярно созванивались.

Таня была ему искренне благодарна за настоящую дружбу, особенно в период своего тяжелого и некрасивого развода. И за дружбу, и за то, что не воспользовался возможностью попасть к ней в постель, когда однажды на нее навалилась черная тоска, и было все равно,

где, когда и с кем.

Вместо этого он просидел с ней до утра на кухне, потягивая красное вино. С рассветом Татьяна наплакалась вдосталь, и он отвел ее спать.

Друзья помогли ему оформить лицензию частного детектива, и дела у отставного офицера пошли на удивление неплохо.

Несколько раз Слава подкидывал ей интересную информацию о загадках современной Москвы, и о связи этих тайн с далеким прошлым города. Таня пробовала выспрашивать, как это может интересовать частного сыщика, но Славик лишь отшучивался, говоря, что заказы встречаются самые экзотические.

Зажужжал смартфон. Бодрый голос Славы:

– Береснева, я на Пятницкой В обычном месте. Давай устроим холостяцкий ужин, а потом я тебя подкину до дома.

– Еду.

Проехав пару остановок, Таня вышла из «Новокузнецкой» и направилась вниз по Пятницкой. Облюбованное Славой место пользовалось успехом – цены невысокие, интерьерчик опрятный, официанты вежливые, что ещё надо? Да еще и шведский стол есть.

Набросав на тарелку салатов и взяв стакан апельсинового сока, Таня поднялась на второй этаж.

Слава поднял руку и она, лавируя между столиками, направилась к другу.

После обмена приветствиями Слава перешел к делу:

– И что тебе понадобилось? Кстати, где мой миллион?

– Слав, ты можешь мне дать слово, что все, о чем я тебе расскажу, останется между нами?

Детектив посерьезнел:

– Тань, обидеть хочешь?

– Не-а. Не хочу, – с набитым ртом ответила Таня, – но спросить должна.

– Честное слово.

И Татьяна безоговорочно поверила. Она рассказала Славе все – от интервью с Вяземским до ночных событий.

Слава слушал, не перебивая, лишь сделал пару заметок в своем блокноте, с которым, кажется, никогда не расставался.

Наконец за столом установилось молчание. Нарушил его Слава:

– Тань. Я тебе верю. Теперь говори, что ты хочешь от меня?

Глотнув сока, она полезла в сумку за фотографиями. Постучала по снимку:

– Вот, видишь? Это некий Мануэль Лесто. Ты можешь о нем что-нибудь узнать? Моя знакомая сказала только, что он работает в каком-то посольстве и крутится вокруг наших эзотериков и прочих искателей Гипербореи.

– Искателей, говоришь? Эзотериков, значит? – казалось, Славу это одновременно позабавило и заинтересовало.

– Ага. И о Вяземском тоже. – Таня выложила на стол лист, на котором распечатала всю информацию, которую знала о Вяземском сама.

– Тань, а ты уверена, что не стоит просто обратиться в милицию? Я тебя к хорошему оперу отведу, – заглянул ей в глаза Слава.

– И что этот опер сделает? С чем мы к нему придем то? Нет, Слав. Я сама пока не понимаю. Странный он, но его я не боюсь. А могу ли доверять – не знаю.