Время ведьмы
Шрифт:
Перед глазами пронеслись картины – вот Соловьев достает из кармана черный диск и ей хочется рассказать ему все, что он хочет, а вот она видит, как ключ разрывает кожу оборванца, пытающегося ее убить, а человек никак не реагирует.
И она ничего не сказала. Только помотала головой.
– Вот именно, – почувствовал ее настроение Вяземский. – Не спешите отрицать то, с чем никогда не сталкивались. Так вот – как я уже говорил, мы помогаем определенным службам страны, которую я, возможно из сентиментальности, продолжаю считать своей Родиной. Если более конкретно – сотрудничаю с управлением, которое отвечает за исследование
Тане казалось, что свет весеннего дня померк. Ей стало зябко, и она передернула плечами.
Вяземский заметил это и протянул ей руку:
– Пойдемте на солнце. Прекрасно понимаю ваше состояние. Кажется, что мир вокруг не то медленно рушится, не то течет.
Она молча кивнула, удивляясь, насколько точно он описал ее ощущение.
Между тем Вяземский продолжал:
– Подобные исследования проводят, насколько я знаю, спецслужбы всех серьезных стран. Они пристально следят за действиями не только крупных религиозных организаций, но и за новоявленными пророками, всяческими сектами, а также шаманами, экстрасенсами, словом, всеми, кто, так или иначе, заявляет о своей причастности к Неведомому. Но куда более пристально они следят за теми, кто о такой своей причастности не объявляет. Причин тому несколько. Самая очевидная – подобная среда является идеальной для воспитания религиозных фанатиков, формирования приверженцев тоталитаризма и так далее. Степень угрозы можете оценить сами.
Таня снова молча кивнула.
– Но есть и другие причины. Например, периодически среди всей этой мутной массы попадаются настоящие бриллианты – к примеру, довольно сильные проскописты или биолокаторщики. За ними необходимо наблюдать, поскольку нельзя, чтобы они попали в недружественное окружение. Кроме того, иногда мы сталкиваемся с совершенно потрясающими разработками в области психологии или исследования горизонтов сознания. И, наконец, лично я не исключаю появления новых учений, которые смогут перевернуть мир, дать ему новый толчок к развитию. Разве это не увлекательно?
Мир все еще продолжал плыть, но Таня понемногу нащупывала в нем островки знакомой реальности и старательно цеплялась за них, заново выстраивая картину.
Ни минуты не колеблясь, она выпалила:
– Я хочу вам помочь. Скажите, как.
– Татьяна, о чем вы говорите? Каюсь, я вас в это дело впутал, но сейчас то…
– Ян, вы все еще продолжаете считать меня дурой, или просто хотите избавиться. Я уже влипла. Неужели вы думаете, что теперь от меня просто так отстанут? Так чем быстрее мы с вами поймем, что происходит, тем лучше.
– Ну, что же, – почесал переносицу Ян, – похоже, вы правы. Ладно, давайте пойдем и, как и в прошлый раз, отобедаем. И я расскажу, чем вы можете быть полезны.
Возвращаясь уже под вечер в город, Татьяна чувствовала, как внутри у нее сплетается тугой клубок противоречивых чувств. Радость, предвкушение новых интересных событий, страх, тревога, неуверенность, бодрость…
Больше всего хотелось, чтобы не кончалась ровная асфальтовая полоса, по которой катила ее машина.
Решив, что нет смысла стараться удержать то, что все равно рано
Через несколько минут Таня громко, не очень мелодично, зато с большим чувством подпевала солистке «Мельницы»:
– Но никогда мой брат-чародей,Ты не найдешь себе королеву,А я не найду себе короля!Дорога была уже знакома, так что, от души напевшись, Таня переключила приемник на более спокойную волну, где передавали, в основном, инструментальную музыку, и стала вспоминать разговор с Вяземским.
Как и в прошлый раз, они обедали в небольшой столовой, и Ян Александрович, нет, просто, Ян, он сам так попросил его называть, ухаживал сам.
Она попыталась задавать вопросы, но хозяин дома вскинул руку:
– Так! За обедом никаких разговоров о колдунах и нечисти! Ешьте.
И сам принялся уплетать суп-пюре из шампиньонов.
Закончив обед, перешли в кабинет Вяземского, и он попросил принести им кофе.
Потягивая густую темную жидкость, начал свой рассказ:
– Давайте поступим так – я сейчас расскажу вам то, о чем имею право говорить с непосвященными, затем вы зададите мне свои вопросы. Смогу ответить – отвечу. Не смогу – увы, «без комментариев».
Итак, начнем с того, что я уже упоминал в беседке – фактически все спецслужбы мира, по тем или иным причинам, отслеживают явления, которые обычные граждане считают несерьезной чертовщиной, или в которые просто не верят. Между тем, подобные отделы и управления существуют, иногда информация о них даже просачивается, с разрешения руководства, в прессу. Достаточно вспомнить, к примеру, штатовскую «Зону-51».
Вяземский сделал глоток кофе и взял из вазочки маленькое, обсыпанное сахаром, печенье. Откусил, деликатно захрустел. Прожевав, продолжил:
– Существовало нечто подобное и у нас. Но, в силу разных причин, о которых я, правда, только читал, направление это пришло в совершеннейший упадок, особенно в лихие девяностые. Поэтому, не так давно, ко мне обратились представители российских служб, и предложили сотрудничество в этой области.
– А почему именно к вам, Ян?
– Таня, отчасти, «но коммент». Скажу только, что в прошлом моей семьи, да и в моем тоже, достаточно событий, которые позволяют мне считать себя, если и не экспертом, то человеком, отлично разбирающемся в этой теме. Сразу предупрежу ваш следующий вопрос – я согласился потому, что мой род всегда служил Отчизне, как бы пафосно это не прозвучало. Я не вижу причин, по которым мог бы поступить иначе.
– Кроме того, – он улыбнулся, и лицо его стало совершенно мальчишеским, – я авантюрист и люблю все новое и неизведанное.
– Кажется, в этом мы с вами сходимся, – хмыкнула Таня.
– Да я уже успел это заметить!
– Хорошо, тогда расскажите мне, какого черта со мной происходило в последние дни, и что за зомби на меня напали!
Вяземский аккуратно поставил чашку с кофейной гущей на поднос, задумчиво промокнул губы салфеткой. Было похоже, что он подбирает слова для ответа.