Время волков
Шрифт:
Как? Гальс… отказывается от поединка? Артур испытал оторопь, тут же схлынувшую. Ну да, если разобраться, чего тут удивительного? Александр всегда относился к вопросам морали крайне щепетильно, потому наверно и к заговорщикам примкнул, что спутал их прожекты с собственными затаенными идеалами. Несмотря на внешнюю безэмоциональность, Гальс прежде часто казался Артуру человеком малость не от мира сего, склонным к витанию в облаках. Хотя было ли оно так на самом деле? Не вернее было бы сказать, что и Артур, и Александр как раз смотрели на мир с одной и той же стороны, верили в одни и те же идеалы, просто называли их разными словами? Не были ли они по сути братьями по духу? Айтверн поспешил задавить эту мысль. Он не имел сейчас права отдаваться во власть сантиментов. Следовало
Ну что, Артур, как у тебя нынче с решительностью? Всего-то и надо, что поднять меч против друга и спасителя сестры. Убить его. Потому что поступить иначе ты не можешь. Иных выходов не осталось. Тарвел уперся обеими рогами в землю и заключит договор лишь с выжившим на дуэли, потому без нее не обойтись. Как не обойтись и без самого договора. Без Стеренхорда Гайвен потерпит поражение. Единственный шанс победить - вот он, ластится прямо в руки, не упустить бы. Риск велик, но за свою жизнь Артур не боялся. Всего-то и делов, умереть или выжить, это как орел или решка, тем более что умирать так и так когда-нибудь придется. Но он боялся подвести Гайвена и Лаэнэ. Что с ними станет, если единственный их защитник падет? Сестра и принц тогда обречены. Но, с другой стороны, что с ними станет, если их единственный защитник струсит и подожмет хвост? Да все тоже самое, невелика разница, где и когда им отрубят голову - сегодня вечером на дворе Стеренхорда, или через два месяца на дворе Малериона, когда его возьмут войска человека, именующего себя Картвором. Артур понимал - он может спасти тех, кто ему дорог, только если сейчас рискнет.
Но… Сражаться с Гальсом?
А почему, собственно, нет?
– пришла злая, отчаянная мысль. Почему нет? Александр - враг. Хороший он или плохой, святой или дьявол, но он враг, а врагов нужно убивать, пока они не убили тебя или твоих близких. Врагов нужно убивать, а потом перешагивать через их трупы и идти дальше. Пришло темное время, время волков, и побеждает лишь тот, кто отрастил острые клыки и когти. Волк не думает и не рассуждает, не сомневается и не рассуждает о цене, он прыгает на врага и рвет тому глотку еще в полете. Если хочешь одолеть бешеное зверье - стань зверем. Каким бы славным парнем Александр Гальс ни был, являйся он хоть сосудом добродетели, он должен погибнуть, потому что иначе Гайвену не надеть корону своего отца, а изменникам - не распрощаться с жизнью. Ну же, Артур, давай, делай что должен! Ты ведь уже выбирал между большим и малым, между королевством и собственным отцом - и выбрал королевство. Так что тебе после отца какой-то клятвопреступник? Просто прах, который скоро отойдет к праху.
Осознай свою правоту. Когда знаешь, что поступаешь как должно - целый мир не страшен.
И все же Артур не чувствовал за собой правоты. Может быть, за ним и стояла какая-то часть правды, какая-то ее доля, но пусть и немалая, она все же не была целым. Дни добра и зла окончились задолго до его рождения, сгинули в пепле времен, оставив по себе лишь байки менестрелей. Нынче по земле стлались лишь тени и тени, все серого цвета, и истина, что они несли с собой, давно испачкалась в грязи.
Но все же следовало что-то говорить, и он заговорил.
– Лорд Александр Гальс, - почему слова даются так тяжело? почему так хочется плюнуть на все клятвы и обеты, зажмурить глаза и ни о чем не знать, ничего не помнить?
– Я ценю вашу учтивость… но не намерен ее принимать. И я не намерен отступать и прятаться. Помните то утро, шесть дней назад? Вы сказали, что нам еще предстоит сразиться. И вы оказались правы. Пора воспользоваться подвернувшимся шансом. Знать не хочу, за что будете драться вы, но я - за то, во что верю.
Слова упали между ними - тяжелые, неотвратимые и не дающие уже никакой возможности отойти назад. Прежде, чем в дело вступают мечи, все определяют слова - и жизнь, и смерть. Обратной дороги больше не было, да и была ли она вообще, хоть когда-нибудь? Что может изменить воля, когда над ней смеется торжествующий рок? Не было ли все вплоть до нынешнего неотвратимого момента предопределено заранее, как и предопределено то, что еще воспоследует? Артур не знал, кто постановил неизбежность этой
"Это сделал я".
– Тогда забудем про учтивость, - просто сказал Александр.
– И у меня тоже есть, во что верить, и моя вера останется со мной до конца.
… Дерстейн Тарвел, взявший на себя судейство поединка, вывел обоих молодых дворян из донжона, в отдельный маленький дворик, огражденный со всех сторон высокими стенами прочной каменной кладки и совершенно пустой. Раньше здесь порою устраивались фехтовальные тренировки, чьи участники хотели добиться уединения и спрятаться от надоедливых чужих взглядов. Артур и сам нередко звенел здесь клинком. Ну что ж, позвеним еще раз…
Оруженосец Гальса, повинуясь приказу графа, остался дожидаться в обеденной зале, он выглядел таким одиноким и потерянным среди мрачного угрюмого помещения. Артур уже несколько раз видел этого мальчишку в столице, рядом с графом, но никак не мог запомнить имени. Да и не пытался. А что до Лаэнэ и Гайвена, то они находились в выделенных Тарвелом гостевых покоях, и знать ничего не знали о готовящемся поединке. Это хорошо. Им не придется тревожиться, ожидая развязки. Артур просто вернется к ним и сообщит о победе. Да. Он обязан вернуться. Должен.
День выдался погожий, солнце перевалило за точку зенита, и щедро изливаемое им тепло нагрело каменные плиты под ногами. В далеком небе плыли клочья облаков - совсем как корабли с белыми парусами, уходящие за горизонт, в сказочную страну, где нет ни горя, ни бед, ни ненависти. Где друзья не убивают друзей, где можно верить клятвам, где не стоит бояться ударов в спину. Где любовь не может быть грехом, где добро можно отличить от зла, где не надо стыдиться собственных дел. Уплывайте, корабли. В гаванях этого мира вам не найдется места.
Александр встал напротив Артура, одной рукой растегнул плащ и отбросил его в сторону, запылившаяся в дороге черная накидка упала на землю грудой тряпья. Айтверн последовал примеру противника - следовало избавиться от всего, что сковывало в бою движения. Молодой человек знал, что схватка предстоит жаркая, и чтобы выжить, ему придется продемонстрировать все, что он знает и умеет. Гальс был хорош, очень хорош - настолько, что, сражаясь с ним, придется исключить любое неосторожное движение, любую оплошность, любые промедление или невнимательность - они могут оказаться смертельными. Белый Конь - отменный боец, его можно победить, но труд придется приложить немалый. Спасибо вам, Кремсон, и вам, Фаулз, и вам, господин Тарвел - все вместе вы славно учили меня владеть оружием. А пошла ли ваша наука впрок - сейчас и проверим.
Артур вспомнил, как когда-то фехтовал с Гальсом, тогда еще просто забавы ради, и не помышляя, что однажды придется его убивать. В тот раз Александр одержал верх, хотя ему и пришлось для того немного попотеть. Потом они хлопнули друг друга по рукам и пошли гулять в соседнюю таверну. В памяти тут же всплыла длинная череда сцен и сценок из прошлого, иногда забавных, иногда немного грустных, наполненных причиняющим боль светом. Дружеские пикировки, бесчисленные пирушки, самую малость опасные приключения и авантюры, прежняя, навсегда сгинувшая жизнь. Вот они с Александром скачут сквозь поле душистых трав к горизонту, поспорив, кто окажется быстрее, и ради этого спора обгоняя время. Вот карточный стол - Александр как всегда выигрывает, он рожден для того, чтоб играть в покер, никогда не поймешь, лжет он или говорит правду. Бокалы вина на подоконнике, горящий над городом закат, небольшая компания, гитарный перебор, чей-то негромкий смех. Разрозненные, растерянные картинки. Ничего этого больше не будет.