Время войны
Шрифт:
Штаб легиона, ставка и полевое управление ни одного катера Сабурову не дали. Им тоже был нужен спецтранспорт — для восточной операции, которая началась тремя часами раньше.
Двенадцать катеров на пять точек высадки — это было все равно что совсем ничего. Но отнять у боевых фаланг больше Сабуров не мог. Им надо было зачищать побережье и брать под контроль аэродромы, чтобы самолетам легиона, взлетающим с челноков, было потом куда сесть.
Челноки высадят людей и машины и уйдут, а самолеты останутся в воздухе, и горючее у них кончится довольно быстро.
Когда под
Без шума и суеты на свежий воздух выбрались 80 рейнджеров и их командир — полковник Бессмертный. Как они поместились в двух катерах, рассчитанных на 24 пассажира каждый, ведомо только богу — особенно если учесть, сколько у них было с собой оружия и снаряжения.
Катера еще не успели уйти, а рейнджеры уже перебегали от дерева к дереву, окружая здание.
Дверь в пристройку, где размещался батальон охраны, коммандос вышибли с одного прыжка. И тотчас же заработали автоматы с глушителями, выкашивая спящих.
В батальон охраны штаба округа входили отборные солдаты — все ростом под два метра и без единого изъяна во внешности и в анкете. Но это им не помогло, когда за дело взялся суперэлитный спецназ. Весь батальон был уничтожен во сне.
Часовые на внешних постах прожили не намного дольше. А пока одна половина рейнджеров разбиралась с солдатами, другая ворвалась в главное здание.
Здесь двух солдат и офицера у входа повязали без борьбы. Хотя офицер находился за пуленепробиваемой перегородкой и запертой дверью, он не успел даже дотянуться до пистолета. Рейнджеры выбили дверь выстрелом из подствольного гранатомета и скрутили капитана раньше, чем он успел опомниться.
Контуженный капитан хлопал ртом, как оглушенная рыба, и даже не пытался сопротивляться. Спецназовцы в эрланских боевых шлемах одним своим видом производили сильное впечатление.
Главный картограф штаба полковник Динисау в целинской форме, которую нарушал только ошейник-самоликвидатор, вошел в здание последним. Он повел группу захвата прямо к пульту дежурного по штабу, которого обязательно следовало взять живым раньше, чем он что-либо заподозрит.
Дежурка располагалась под землей в хорошо защищенном бункере, но для коммандос это не было помехой. На то, чтобы ворваться туда, они потратили считанные секунды. И опять никто из присутствующих в помещении не успел даже расстегнуть кобуру.
Тут возник закономерный вопрос, кто будет дежурить по штабу дальше — полковник Раманау, которому только что надели на шею ошейник, или полковник Динисау, который носил этот предмет экипировки уже целый месяц.
Раманау был предпочтительнее. Те, кто имеет привычку звонить в штаб округа по ночам, могли знать его голос. Так что командир спецназовцев Бессмертный, не теряя времени, вкратце рассказал ему по-целински о полезных свойствах ошейника-самоликвидатора и поставил задачу:
— Продолжайте нести дежурство как обычно. Отвечайте по телефонам, как будто ничего не произошло. Одно лишнее слово или неправильный ответ — и вы покойник.
— Кто
— Я — полковник Бессмертный, а это — мои люди. Остальное вам знать не обязательно.
Тут зазвонил телефон. На всякий случай рейнджер с шевронами капитана приставил к голове Раманау свой пистолет с глушителем.
Раманау поднял трубку.
— Дежурный по штабу округа полковник Раманау, — произнес он дрогнувшим голосом.
— Вы уже купили ошейник для своей собаки? — раздался в трубке вкрадчивый женский голос.
— Что? Какой ошейник? Куда вы звоните?
— Вот этот ошейник, — сказал Бессмертный, указав пальцем на горло дежурного по штабу.
Властной рукой забрав у целинца трубку, Бессмертный спросил по-русски:
— Ну что там?
— Штаб ПВО захвачен.
— Знаю уже, — сказал спецназовец.
Ему только что передали эту информацию по шлемофонной связи, а звонок на пульт дежурного по штабу округа был нужен для того, чтобы проверить, действительно ли он готов сотрудничать.
Бессмертный бросил взгляд на часы. Коммандос шли с опережением графика. Только со штабом военно-морской базы была задержка — главным образом потому, что там следовало действовать особенно тихо. Штаб базы находился прямо рядом с причалами, и надо было постараться, чтобы на кораблях ничего не заметили раньше времени.
Если в период сосредоточения главной расчетной единицей времени были сутки, то теперь счет шел на минуты. Большие челноки уже начали спуск. Через полчаса они приводнятся, с них начнут взлетать самолеты, и время понесется вскачь. Главное, не дать целинцам опомниться, разгромить все, до чего только можно дотянуться, раньше, чем противник сообразит, что происходит.
Все было рассчитано точно. Как только «утюги» появились в поле зрения целинских радаров, в штаб ПВО потоком пошли сообщения о неопознанных объектах. Но штаб был уже в руках спецназа. Захваченный в плен дежурный отвечал, что истребители вылетели на перехват, хотя на самом деле никто никуда не вылетал и все аэродромы спокойно спали под мирным небом.
А челноки тем временем приближались к берегу.
2
Первый «утюг», похожий скорее на увеличенный в тысячу раз чемодан, освещая все вокруг слепящим неестественным светом, коснулся днищем воды, и участок моря под ним на несколько метров в глубину мгновенно превратился в кипящую пересоленную уху.
На крыше челнока тотчас же появились первые самолеты — истребители вертикального взлета и посадки. Один за другим они снимались с места и направлялись в сторону побережья.
А через открытые створки шлюзов на остывающую воду уже выползали громадные самолеты-амфибии.
Пробежав два километра по воде, они взлетали, разворачиваясь над самым большим из челноков — «утюгом» морской фаланги длиной чуть не в полкилометра, из которого величественно выплывал авианосец.
Амфибии 10-й десантной фаланги готовились сбросить парашютистов на побережье и аэродромы в Чайкине и вокруг него, где уже минут двадцать орудовал спецназ.