Время выбора 3
Шрифт:
Встал я рано и сразу отправился на службу в свою домовую церковь Спаса на Бору. После молитвы голова чиста аки стёклышко. В голове стройными рядами роются новые и новые мысли. То, что вчера мне казалось безвыходным, сегодня стало понятным и логичным.
С самого утра по всей Москве звучал траурный «перебор». Все храмы и церкви торопились известить прихожан о кончине государя. Для этого звонарь использовал только главный колокол, медленно раскачивая било, ударяя только по одной стороне. И учитывая количество церквей в белокаменной, можно получить представление о происходящем. В небо взмыли десятки тысяч побеспокоенных птиц. У Кремля начал
Хорошо, что я не стал завтракать сегодня. Иначе вышло бы неудобно. Переговорив на коротке со своим главным лекарем Тимофеем Зимаревым. Я его оставил брату, когда уезжал в ссылку в Ярославль. При этом рассчитывал, что государь приберёт к себе способного парня. Но Алексей решил немного иначе. Он определил Тимошку помощником подьячего в Аптекарский приказ. За пять лет Тимофей сделал карьеру, поднявшись до подьячего. В принципе это солидная должность. Но при мне он бы получил больше чисто медицинской практики. Аптекарский приказ занимал немалое место в системе местного здравоохранения. Он ведал аптеками, аптекарскими огородами и сбором лекарственного сырья. А также контролем над практикующими лекарями и приглашением иностранцев на службу ко двору. Так что административную практику Тимофей получил дай боже. Ну и мой лекарь основной призвание тоже не оставил, лечил людей ещё по нашим общим методикам. Интересно будет его с вести со своим домашним лекарем Егорием. Когда я покидал Москву, Тимофей именно Егория порекомендовал взять с собой. Его ученик. Но, что интересно, за эти годы они работали немного в разных направлениях и забавно было бы их свести вновь.
Тимофей возмужал, солидный мужчина и даже небольшой животик отрастил. Он очень удачно женился на дочери дьяка посольского приказа и у них уже годовалая дочь Дарья растёт.
— Так что Дашка, даёт папке жару по ночам? — Тимофей заметно рад меня видеть, но нам нужно торопиться. С ним неприметный парнишка, его помощник.
У меня тилипает сердце, мы спускаемся по винтовой лестнице в помещение, где стоит гроб с усопшим. Ведь я не так давно видел брата и ничего не говорило о проблемах со здоровьем.
Внизу довольно холодно, всего градусов семь тепла. Много огня и спёртый воздух от зажжённых свечей. Несколько монахов в чёрных одеждах читают псалмы. На нас стараются не смотреть. Периодически окуривают помещение ладаном и миррой. А также окропляют гроб святой водой. Старшим тут игумен, тот стоит чуть поодаль и наблюдает за нами. По моему знаку игумен приблизился и отчитался. Тело царя обмыли как положено и соборовали согласно православным традициями.
— Отче, прикажите открыть гроб, — игумен изобразил негодование, но мне сейчас не до сантиментов. Я кивнул стоящим у входа Пахому и двум его телохранителям.
Фух, страшный тошнотворный запах чуть не вырубил меня и я порадовался, что не успел позавтракать. С трудом смог подавить позыв к рвоте.
Зрелище ужасное, царь наряжен в бело-красные одежды. Лицо практически не узнаваемо. Я переглянулся с Тимофеем и тот отрицательно покачал головой.
При всём желании не получится обнажить тело для исследования. Да и святоши такой вой подымут. В последний раз посмотрев на брата, я дал команду вернуть крышку гроба.
В себя пришёл только после того, как мне удалось помыться. Кусок в горло по-прежнему не лезет, зато траванулся чашкой кофе.
Итак, что нам стало известно. Кое-что. Сроки смерти не сходятся. Если
А вот через две недели и личность установить по внешним признакам уже не получится. Именно это я сегодня и наблюдал. Вывод — или меня обманывают, и брат умер раньше на несколько дней. Или его тело не хранилось изначально в прохладном помещении.
В остальном остаётся полагаться на данные осмотра тела Ртищевым. Следов умышленной смерти не обнаружено. Раны, синяки и следы удушения. Значит остаётся только вариант отравления.
Весь день я провёл, понукая дознавателей активнее допрашивать слуг, окружающих брата. А также его ближников, стольников и прочую придворную братию. Ради этого я разрешил оставить пока допросы задержанных представителей малой Думы во главе с Матвеевым. Но последнего я решил допросить лично.
Сейчас все томятся в подвалах Тайного приказа. Тот правда не рассчитан на такое количество сидельцев, и они сидят по два-три человека в камере.
Артамон Сергеевич довольно молод. Ему около тридцати лет. Русый вьющийся волос, вытянутое лицо и умные серые глаза. Одет небрежно, видать одевался второпях, мои ребята не стали давать ему возможность собраться и предупредить других соучастников.
Но вот что мне понравилось — это то, что он не стал пытаться на меня нападать. Я с утра поимел удовольствие пообщаться с Василием Воротынским. Так тот сходу принялся кричать, обвиняя меня во всех смертных грехах. Типа он невинная овечка, а я опасный разбойник.
Этот понимает, что у меня имеются веские основания к недоверию.
Чисто интуитивно я не стал сам наезжать на него. Наоборот, попросил принести нам горячего сбитня. Заметно, что боярин продрог в холодном помещении. Оно как раз и служит для того, чтобы сбивать спесь у преступников. Посидят в тёмной комнате пару дней. Да на холодном полу, невольно в голову полезут самые тёмные панические мысли.
После того, как его лицо покраснело, я заговорил:
— Артамон Сергеевич, я прибыл вчера и не имею полной картины происходящего. Вы не могли бы мне обрисовать, что происходит? Кто отравил моего брата и где его наследник Алексей?
Царедворец не сразу заговорил, сначала выдержал паузу, продумывая каждое слово. Его голос чуть хрипловатый и усталый. Я же одновременно жадно слушаю и пробую понять этого человека.
Ведь Артамон был ближним боярином моего брата. Именно с ним Алексей советовался по самым сложным вопросам. Царь ему безусловно доверял. И тем более непонятно это предательство. Артамон Сергеевич рьяный сторонник реформ в стране, сторонник прозападного курса, меценат и филантроп. Просто образец для подражания. Он полностью зависел от воли государя. С его смертью Матвеев практически оставался в одиночестве против агрессивно настроенных бояр радетелей старины, которые в Думе составляли абсолютное большинство. Что заставило предать его, человека, целовавшего крест царю в том, что будет верным наследнику. Ещё при жизни царя этот обряд прошли все придворные. Поэтому кандидатура Алексея как нового царя не подлежит обсуждению.