Время выбора
Шрифт:
– …И вам ответит первый же освободившийся оператор. Не вешайте трубку. Мы отвечаем на все звонки в порядке их поступления. Вы набрали 911…
И голос замолчал. Может, у них такая странная система ожидания и если она повесит трубку и снова попытается набрать 911, то потеряет свою очередность? А может, вообще не сможет дозвонится?
Элли подняла голову, взглянула на дверь спальни и уронила трубку.
– Это не ты потеряла, сука?
В дверном проеме стоял парень – совсем молодой, всего лишь лет на шесть старше Томми. За ним маячили еще две фигуры. Она вздрогнула и укрылась свободным концом простыни. Ну почему она не надела халат? Элли почувствовала, как рядом с нею напряглось
– Я тебя спрашиваю, стерва! Вот эта бита, с которой решил поиграться один супермен, случайно не твоя?
– Нет! – выдохнула Элли, не желая ни о чем разговаривать с таким подонком.
Мэгган заплакала, а Томми попытался встать. Бита просвистела в воздухе и со зловещим хрустом опустилась на голову сына. От адского звука Элли чуть не потеряла сознание. Один из бандитов кинулся к Мэгган и потянул ее на себя, разрывая ее ночную рубашку. Элли закричала и почувствовала, что ее сейчас вырвет, когда залитый кровью Томми упал рядом на кровать. Последнее, что она видела, – грязные руки, тянущиеся к голому тельцу Мэгган, которое она пыталась закрыть собой, и мрачно блеснувшее в свете луны окровавленное лезвие…
Глава вторая
Холден отвел взгляд от верха стены и быстро посмотрел на светящиеся цифры на черном циферблате «Ролекса». Четыре тридцать шесть утра. Всего он насчитал наверху четверых вооруженных часовых, одетых в темный камуфляж. Но ведь Лютер Стил говорил, что охрану постоянно несут шесть человек. Холдену приходилось в своем боевом прошлом участвовать в скрытом проникновении на территорию противника, но ему совсем не нравилась такая неопределенность в его численности, как сейчас.
Он приподнялся и, согнувшись, немного пробежал вперед. Оглянулся – Рози Шеперд не отставала. А сзади нее тащился Скопалини, сгибаясь под тяжестью черного рюкзака. Впрочем, преувеличенно сгибался он под ним всю дорогу, несмотря на довольно легкий вес груза.
Холден пытался уговорить Рози Шеперд остаться в лагере, так как ее левое предплечье все еще оставалось забинтованным вследствие раны, полученной в Нью-Мексико, хотя заранее знал, что она никогда не согласится на это. Хорошо хоть рана была неглубокая и кровотечение уже прекратилось. Инъекция против столбняка и укол с коктейлем антибиотиков были проделаны вовремя, никаких признаков инфекции не наблюдалось, а бинт всего лишь прикрывал быстро заживающую ранку. И, следовало признать, Холден был рад, что Рози участвует в операции вместе с ним, обеспечивая его прикрытие. Кроме всех ее прочих достоинств, она была одним из наилучших бойцов. Он пытался использовать ее рану в качестве предлога, чтобы уберечь Шеперд от опасности, но уберечь ее от опасности можно было единственным способом – жениться на ней, взять вымышленную фамилию и уехать из Штатов. Для этого, для новой жизни деньги у него нашлись бы.
Ну а можно ли забыть старую жизнь?
Дэвид Холден волею судьбы стал руководителем одной из самых больших и наиболее эффективно действующих ячеек «Патриотов», которые формировались по всей территории Соединенных Штатов. Большинство из них возглавляли люди доброй воли, но совершенно без опыта ведения противотеррористической борьбы. Многие ячейки «Патриотов» являлись не более чем дискуссионными клубами, которые забрасывали редакции газет и телевидения письмами и клеили листовки на стенах. Некоторые из них, правда, вели вооруженную борьбу, но совсем немногие действительно умели это делать.
«Патриоты»
Америку потрясла вторая революция в ее истории, но она мало походила на первую, в которой сражались за свободу. «Фронт» ударил террором по самим основам свободы.
Он начал свою революцию со взрывов на электростанциях, с пуска поездов под откос и нападений на склады вооружения, после чего насилие перекинулось на улицы. Города захлестнула волна убийств, грабежей, террористических актов на авиалиниях, взрывов в церквах и синагогах, пожаров, уничтоживших целые кварталы. Теперь только безрассудные смельчаки или самоубийцы могли высунуть нос на улицу после наступления темноты. Повсюду действовал комендантский час, были введены другие ограничения свобод, которые раньше воспринимались как дарованные Богом американскому народу.
Первыми были принесены в жертву права человека. Правительство, имея благие намерения сдержать вал преступности, не придумало ничего лучшего, как наложить временный запрет на хранение и ношение оружия. После этого пало право на проведение собраний: ведь за теми, кто собирается, надо следить – они могут оказаться или членами ФОСА, или их противниками, что способно спровоцировать «Фронт» на непредсказуемые действия; свобода слова: ведь те, кто выступает против ФОСА, могут быть сочувствующими «патриотам», значит, за ними тоже необходимо присматривать; свобода прессы: все больше и больше информации засекречивалось, даже такие в прошлом безобидные заметки в газетах, как сообщения о предстоящих общественных собраниях, конференциях, выступлении политических деятелей и знаменитостей, – все это могло быть использовано ФОСА в своих террористических целях. Ограничения в передвижении. Обыски без ордера.
Однако рост числа запретов не привел к уменьшению количества жертв. Кривая тяжелых преступлений и убийств стремительно летела вверх.
Зашаталась сама выборная система. Террористы стремились подчинить своему влиянию некоторые федеральные и окружные избирательные комиссии, чтобы провалить предвыборную кампанию или привести ее к желаемому для себя результату.
Вот такие были причины, приведшие в столь раннее утро Дэвида Холдена, обладателя степени доктора философии, бывшего преподавателя истории, и Рози Шеперд, бывшего сотрудника полиции города Метроу, к высоченному каменному забору, ограждающему частное домовладение Роджера Костигена.
Костиген, высокопоставленный бизнесмен, миллионер, кандидат на пост мэра Метроу от сторонников «закона и порядка», попал под влияние ФОСА, и тот контролировал каждый его шаг. Чем больше насилия последует со стороны «Фронта», тем более вероятной будет победа Костигена на выборах и тем меньше шансов на успех у его либерального оппонента, Хэрриса Гэнби.
Холден резко остановился и упал на колени, заметив, что впереди него, наверху стены, вспыхнул прожектор. Рози опустилась на землю рядом с ним.