Время выбора
Шрифт:
– Ладно, давайте посмотрим ваши улики, – махнул рукой прокурор.
Холден пошел принимать душ…
Половина второго. Дэвид сидел в кресле босиком, в защитных штанах – это была его единственная запасная одежда, которая нашлась в багажнике, – и курил. Рози была одета в такие же брюки и черную майку, на которой красовалась наплечная кобура.
Наконец, Артур Франклин выключил видеомагнитофон. Он просмотрел пленку пять раз.
Шеперд прошептала Холдену:
– А ты красиво смотришься под взлетающим вертолетом. Как в кино…
– Попробуй когда-нибудь вот так повисеть, – ответил он ей. – Узнаешь, какое это кино.
Прокурор
– Ладно, послушайте, что я вам всем скажу. Против Чарли Ланга у вас действительно убийственные улики. С Костигеном дело будет обстоять не так просто. Насколько я понял из слов Серильи, Лютер Стил привезет серьезный материал для его обвинения, но не весь он будет разрешен для слушания в суде. Если попадется несговорчивый судья, он вообще может не принять доказательства на том основании, что они были получены незаконным путем, без ордера на обыск и без предъявления обвинения.
– А как насчет тех доказательств, которые были получены против Костигена в самом начале? – спросила Шеперд. – От того, кого убила переодетая медсестра?
– Вы надеетесь, что к свидетельствам, данным на смертном одре, отнесутся более объективно?
Рози кивнула.
– Дело в том, что их дал известный террорист, который и не знал о том, что скоро умрет. Нет, его показания выеденного яйца не стоят. В суде с ними нельзя появляться. Конечно, я понимаю, что Костиген – грязный подонок, но мы не можем доказать его вину юридически. Вот если бы вы обнаружили русскую подводную лодку или корабль, или что там еще, с чего на вертолет пересаживали иностранных террористов и один из этих иностранцев назвал бы Костигена, то мы бы раскрутили это дело.
Петровски достал сигарету и закурил.
– А не выдать ли нам эту информацию газетчикам?
Франклин усмехнулся.
– Было бы неплохо, но в издательствах сидят люди Костигена. Даже если нам удастся опубликовать материал в утренних газетах, будет слишком поздно – выборы уже начнутся и большинство избирателей успеет проголосовать. Кроме того, они воспримут нашу информацию как попытку опорочить кандидата на пост мэра Метроу. А Костиген может в ответ подать на нас в суд.
Шеперд вскочила и стала мерить комнату шагами.
– Но надо же что-то делать!
Дэвид подошел к телевизору, включил его и тут же убрал яркость и контрастность.
– Господа, разрешите мне напомнить вам о таком изобретении, как радио.
Глава тридцать шестая
К вечеру улицы захлестнула волна насилия. Видимо, Борзой успел-таки подготовить к черному делу свои банды, которые поджигали избирательные участки, нападали на прохожих и бросали бутылки с зажигательной смесью в витрины магазинов. Вооруженные до зубов бандиты разъезжали на машинах по улицам Метроу и стреляли во все, что двигалось.
В некоторых районах города возникли серьезные пожары.
Выступающие по телевидению журналисты почти в открытую советовали жителям не ходить на голосование, а ради собственной безопасности оставаться дома.
Представители ФОСА звонили на радио– и телестанции и угрожали смертью всем, кто посмеет появиться у избирательных урн. Полиция, со своей стороны, заверяла граждан, что будут предприняты все меры для обеспечения их безопасности.
Ровно в пять часов звукооператор дал сигнал Лему:
– Ты в прямом эфире…
– Внимание, говорит Пэрриш. Дорогие радиослушатели, мы ведем трансляцию в прямом эфире. Сейчас не будет передачи Дэнни Ортеги, которая обычно
Дэвид откашлялся.
– Спасибо, мистер Пэрриш. Все началось с того, что «Патриотам» довелось участвовать в допросе одного из членов «Фронта Освобождения Северной Америки» по имени Абдул Вазил. Это был не какой-нибудь местный бандит, а иностранный террорист с кровавым послужным списком, виновник многочисленных преступлений. Во время одного из допросов Абдула Вазила убил человек, переодетый сотрудником больницы. Но перед своей смертью Вазил успел приоткрыть мрачную завесу того, что «Фронт» собирается преподнести вам, уважаемые сограждане. У ФОСА есть свой собственный кандидат, он связан с продажей наркотиков, деньги от которой идут на финансирование преступной деятельности «Фронта». Он имеет также отношение к детской порнографии, которую я просто не хочу обсуждать во всеуслышание, чтобы не шокировать вас. Этот человек не остановится ни перед чем, даже перед убийством, чтобы стать мэром Метроу и служить не вашим интересам, а интересам ФОСА. И зовут его, к нашему общему сожалению, Роджер Костиген.
Глава тридцать седьмая
К вечеру преступность полностью вышла из-под контроля. Репортаж Лема Пэрриша был записан с эфира местными и центральными радиостанциями, которые ретранслировали его через регулярные промежутки времени.
Пытались найти Роджера Костигена и заставить его прокомментировать выдвинутые против него обвинения, но кандидата в мэры нигде не удалось обнаружить.
На счету была каждая минута. Холден и Шеперд разделили «Патриотов» на вооруженные группы и дали им задание патрулировать улицы Метроу. Всю ночь они обходили жилые кварталы, иногда встречались с полицейскими, которые приветствовали их. Между сотрудниками полиции и «Патриотами» возникло взаимопонимание и сочувствие на обычном, человеческом уровне. Ральфа Камински попросили прокомментировать происходящее, и он сказал журналистам, что по поводу Костигена у него нет ни доказательств его вины, ни доказательств невиновности, но он точно знает то, что Дэвид Холден – террорист и убийца, поэтому отдает приказ полиции застрелить его на месте.
В два часа ночи Холден созвонился с Кларком Петровски. Лютер Стил должен был приехать со свидетелем обвинения перед рассветом, встречу с ним запланировали в условленном месте.
Этим условленным местом была католическая начальная школа, она же – избирательный участок в том районе, где жил Хэррис Гэнби. «Патриоты» посчитали, что именно он теперь будет очередной мишенью «Фронта» и самым удачным временем для нападения на Гэнби будет тот час, когда он пойдет голосовать. А Хэррис Гэнби заявил, что он опустит свой бюллетень ровно в шесть утра – сразу после открытия участка.