Врезано в плоть
Шрифт:
– Секундочку.
Дин перезарядил оружие, медленно шагнул вперед и опускал ствол дробовика до тех пор, пока не прижал его к голове собаки. Потом он кивнул брату, тот приблизился и ткнул монструозную псину ногой в живот. Когда тварь не шевельнулась, он ткнул сильнее. Никакой реакции.
– Похоже, оно не дышит, – заметил Сэм.
– И с каких пор в нашей работе это о чем-то говорит?
– И то верно, – Сэм еще несколько раз выстрелил в бок зверя.
Тело дергалось от ударов, но помимо этого не двигалось.
– Голосую за то, что он сдох, – решил Дин.
– Спорить не буду.
Дин отвел дробовик от головы Франкенпса и принялся ждать, пока Сэм заберет куклу и телефон.
– Части, похоже, принадлежат обычным собакам, – сказал Сэм. – Если не считать морды, там что-то странное, – он провел пальцем по безволосой ткани между правой передней ногой и плечом.
Все тело зверя перекрещивали похожие линии.
– Не похоже на рубцовую ткань, а? – заметил Дин.
Сэм покачал головой:
– И на ощупь тоже. Она как будто… пористая.
Полоска странной плоти опоясывала шею Франкенпса, и Дин потянулся потрогать ее. Она была тверже обычной кожи, а когда он надавил сильнее, некоторое время вмятина оставалась, прежде чем вернуться к первоначальному виду.
«Странно».
– Понимаю, о чем ты. Почти как какой-то… я не знаю, клей, что ли.
– Мне в голову то же пришло.
Дин выпрямился, и некоторое время Винчестеры разглядывали тело чудовищной собаки в молчании. Потом Сэм спросил:
– Какой конец возьмешь?
Дин немного подумал:
– Чувак, хорошего варианта все равно нет, так? – он снова взглянул на изуродованную морду и вздохнул. – Никогда не думал, что скажу это о животном, но я возьму зад. Постарайся не слишком сильно перемазаться в крови.
Они подняли собаку и потащили из леса. На полпути Сэм остановился и резко повернул голову налево. Дин замер, насторожившись и приготовившись к еще одной атаке. Однако посмотрев в том же направлении, он не увидел ничего, кроме деревьев и кустарника.
– Что там?
Сэм ответил не сразу. Он прищурился, будто не мог сфокусироваться на чем-то, и только потом помотал головой, будто приходя в себя.
– Мне тут показалось… Неважно. Там ничего нет. Пошли. Франкенпсина легче не становится.
Они потащили мертвую собаку дальше, и Дин не мог решить, что его беспокоит сильнее: что у брата дрожат руки (Франкенпес был большим щеночком, но не настолько тяжелым, тем более, они несли его вдвоем) или то, что его галлюцинации учащаются.
«Было бы неплохо, если бы охота разок прошла легко, – подумал он. – Мы почапаем в город, отыщем Гадкое Что-то-там, пристукнем его и уедем из города. И никакой лишней возни… Ага. Точно. А еще вампиры перестанут сосать кровь и переключатся на энергетики».
***
Он видел меня.
Дэниэл не знал, как такое возможно. Живые не могли видеть таких, как он. Но младший из братьев смотрел прямо на него. Дэниэл чувствовал, как его сверлит чужой взгляд. Впервые за всю долгую свою бытность Жнецом он ощутил себя выставленным напоказ и скользнул за дерево, чтобы прикрыться. Он чувствовал себя глупо, прячась так, будто он… смертен.
Но когда лохматый парень вернулся к своему занятию, Дэниэл учуял от него веяние смерти и понял, что, должно быть, произошло. Он подождал, пока братья не скроются из виду, и последовал за ними, стараясь не производить слишком много шума. Он снова почувствовал себя глупо, предпринимая такие предосторожности, но не знал, насколько острым стало у парня восприятие смерти, так что рисковать не хотел.
Он обнаружил искомое практически сразу. Изуродованное пулями тело
Теперь Дэниэл знал наверняка, что произошло с младшим из братьев, и ничего хорошего в этом не было. По крайней мере, для парня. Что касается Дэниэла… он бы, наверное, получил от этой работы удовольствие.
Он поднялся и пошел вслед за братьями, перекраивая планы так, чтобы принять в расчет это непредвиденное, но не то чтобы неприятное обстоятельство.
***
Питер Мартинес сидел перед офисным компьютером и таращился на ряды данных на экране. Он не просматривал информацию – по меньшей мере, не так, как обычно. Он намеренно расфокусировал взгляд до того, что символы расплылись, а потом попытался расслабиться и позволить мыслям течь свободно. Эти данные он знал вдоль и поперек, попытался анализировать их с применением всех известных ему логических методов – но безуспешно. И вот сегодня он решил попробовать более творческий подход. Вместо того, чтобы упаковывать задачу в линейную форму, он решил попытаться дать волю воображению. В той же мере, в какой научные достижения являлись результатом пошаговых процессов, они рождались в итоге неожиданных всплесков озарения, тех самых пресловутых и разыскиваемых после «Эврика!» моментов. Сегодня Питер надеялся дождаться своего собственного момента.
Его офис не был ни особенно большим, ни впечатляющим. Если бы не табличка с его фамилией на стене снаружи, никто не догадался бы, что это офис генерального директора и директора по развитию «НюФлеш Биотек». Так что, учитывая, что находился офис в здании торгового центра, между бутербродной и бюро по выдаче водительских удостоверений, и работало в нем пять человек, включая самого Питера, смысла выпендриваться он не видел. Носил он красный пуловер с длинными рукавами и джинсы – одежда не дотягивала до корпоративного стиля, но Питера устраивала. Он был ученым, а не биржевым маклером. А еще он носил густую черную бороду: частично потому, что считал, что борода придает ему более интеллигентный – и залихватский – вид, но по большей части, чтобы спрятать шрамы от ожогов, покрывающие нижнюю правую часть его лица. «Бумажную работу» он делал виртуально, поэтому на столе кроме компьютера ничего не было. На полке позади стояло несколько книг, но он не дотрагивался до них черт знает сколько времени. На одной стене висел его докторский диплом, а на противоположной – постер в рамке: большое черно-белое фото Эйнштейна с высунутым языком. Постер был предназначен для того, чтобы напоминать Питеру не воспринимать все так серьезно, но сегодня он только раздражал. Он не мог позволить себе поддаться стрессу. Не в том случае, если хочет создать наилучшие условия для подсознательного прорыва. А прорыв ему был очень нужен.
Два года, семь месяцев, восемь дней. Вот сколько времени он сражался с этой конкретной проблемой и на данном этапе был готов попробовать практически что угодно. Финансовое состояние его компании было не особенно «устойчивым», как выражаются юридические лица, и если в скором времени он не продвинется в разработке новой формулы… Он прогнал эту мысль. Беспокоиться о деньгах – не лучший способ расслабиться. Глядя на экран, он начал дышать медленно и ровно, и вскоре почувствовал, как тело расслабляется в кресле.