Врезано в плоть
Шрифт:
***
Сэм бы убил за еще один стакан кофе. Возможно, с тремя частями эспрессо на этот раз. Он с огромным трудом удерживал глаза открытыми и начал подозревать, что это не обычная усталость. Возможно, так организм реагирует на борьбу с клубящимся внутри него безумием. Война с сумасшествием стоила ему неимоверных усилий, и естественно, что это сказывается на уровне энергии. Сэм гадал, сколько еще он сможет продержаться, прежде чем все системы перегрузятся и откажут полностью. Может быть, тогда вместо нескольких часов сна в каком-нибудь мотельном номере он соскользнет в глубокую дрему, из
«Нездоровые какие-то мысли», – сказал себе Сэм.
Лучшим средством было сосредоточиться на текущей работе.
Одно хорошо: сочащиеся шрамы доктора Мартинеса он себе не вообразил. Судя по реакции брата, увиденное его тоже беспокоило. Хоть какое-то утешение. Сэм понятия не имел, что могло заставить рубцовую ткань так выглядеть. Старые шрамы, насколько он знал, не нагнаиваются. Не пробовал ли доктор Мартинес использовать НюФлеш, чтобы исправить себе лицо? С другой стороны, он говорил, что продукт еще только разрабатывается. Если так, то странные шрамы на Франкенпсе не имеют никакого отношения к «НюФлеш», а значит, они с Дином идут по ложному следу.
Добравшись до машины, Дин открыл багажник.
– И это все, что может позволить себе бюро? – удивился Мартинес, разглядывая древнюю машину.
– Сокращения бюджета, – без запинки откликнулся Дин. – Вы знаете, как это бывает.
Из багажника вырвалась волна настолько ужасающей вони, что они все трое отшатнулись на шаг. Как хорошо, что сейчас ноябрь. Сэм не хотел думать о том, как бы пах Франкенпес, будь дело, скажем, в августе.
– Что это такое, черт возьми? – Мартинес прижал ладонь к нижней части лица в бесплодной попытке оградиться от вони.
– Это вы нам скажите, – Дин откинул полотенце, открывая изуродованный труп.
Доктор Мартинес таращился на зверя, а Винчестеры смотрели на него, ища в его глазах искорку узнавания, но все, что смог разглядеть Сэм – отвращение. То ли доктор – чертовски хороший актер, то ли он увидел Франкенпса впервые. Отвращение тем временем превратилось в замешательство, а потом и в любопытство. Мартинес отнял руку от лица и подошел поближе.
– Это что, собака?
– Больше похоже на несколько, – отозвался Дин.
Мартинес наклонился ближе, и Сэма впечатлило, что он способен сделать это без тошноты. Достав из кармана рубашки ручку, он дотронулся кончиком до полоски плоти, отделяющей заднюю ногу собаки от туловища.
– Теперь понятно, почему вы обратились ко мне за консультацией. Этот материал похож на НюФлеш.
– Похож? – уточнил Сэм.
Мартинес продолжал тыкать Франкенпса ручкой.
– Немного отличаются и цвет, и текстура. Он более пластичен, чем НюФлеш. Больше похож на настоящую кожу.
– Но он искусственный, – продолжал настаивать Сэм.
– Несомненно, – ответил
Дин бросил на брата злобный взгляд.
Сэм, никак не среагировав, продолжал:
– Допустим, что это животное… а это похоже на животное… можно ли использовать НюФлеш или что-то подобное, чтобы соединить отдельные части?
– Типа мясного клея, – добавил Дин.
Мартинес выпрямился и отступил от багажника. Сэм заметил, что ручку доктор в карман не вернул, и не мог его за это винить.
– Вы серьезно?
– Просветите тех, кто не доучился до доктора наук по биохимии, – сказал Дин.
Мартинес немного подумал и снова почесал лицо. Рубцовая ткань лопнула, выпустила еще немного жидкости и еще чуточку обвисла.
– Я разработал НюФлеш в качестве искусственного вещества, используемого при пересадке кожи, хотя всегда думал, что когда-нибудь его можно будет использовать и для других трансплантаций. Но это лишь в теории. До такого еще годы, а то и десятилетия, – он снова взглянул на Франкенпса. – Даже если кто-то разработал собственную формулу, более продвинутую, чем моя, препятствия, которые пришлось бы преодолеть, чтобы создать подобное существо, ошеломляющи. Соединить кости, мышцы и нервы… Взять хотя бы проблему с отторжением тканей…
– Общую картину мы поняли, – перебил Дин. – Не то, что можно сделать при помощи набора начинающего безумного ученого и старой доброй ловкости рук.
– Вряд ли, – согласился Мартинес. – Я бы с уверенностью заявил, что никто в мире не в силах сотворить подобную мерзость. И зачем вообще пытаться, ума не приложу. Думаете, это как-то связано с внезапным всплеском таинственных смертей?
– Ага, – Дин снова прикрыл труп зверя и захлопнул багажник. – Мы решили, что люди бросали на него взгляд и помирали от передоза уродства.
Сэм предостерегающе посмотрел на брата и повернулся к Мартинесу:
– Риска заражения нет.
– Я так и понял, – откликнулся доктор. – Иначе вы бы соблюдали более строгий режим хранения, – он покосился на багажник. – Или вообще хоть какой-то. В смысле, даже федералы не настолько тупы, правильно?
Братья обменялись взглядами, но ничего не сказали.
– Когда узнаете, откуда взялась эта тварь, дайте мне знать, – сказал Мартинес. – Профессиональное любопытство, сами понимаете. А теперь, если ко мне больше никаких вопросов, мне нужно вернуться к работе.
– Один последний вопрос, – вмешался Дин. – Можно использовать эту искусственную кожу, чтобы сделать парня с двумя головами и четырьмя руками?
***
Питер стоял на обочине около здания и наблюдал, как отъезжают агенты на своей развалюхе, унося с собой тело страхолюдной твари и кошмарную вонь. Потом он достал из кармана телефон и набрал номер Конрада. В ожидании ответа он лениво почесывал лицо. Зуд был терпимый – намного слабее, чем раньше – но продолжал его беспокоить. После беседы с Конрадом Питер вернулся в офис и нанес еще немного мази. Да, Конрад предупреждал не использовать слишком много, но это средство было единственным, что приносило Питеру некоторое облегчение. Ну правда, хуже уже некуда.