Всадник
Шрифт:
– Если бы не их давнее товарищество, Акиннаез бы всю нашу семью под нож пустил. А этот лжец, пророк, ха. Брат ещё называется. Разве брат может указать на брата. Он ведь глупенький был, как в детстве умом повредился, так и перестал взрослеть, ему уже восемнадцать было, а он все в лошадки играл и улыбался постоянно. Даже когда ему голову рубили, он думал, что это игра и улыбался. – С грустью произнес Скилур.
– Я помню, как пропала Кальдия, и как потом привезли её тело. – Вновь заговорил Мазсе.
– В тот день Акиннаез поцеловал руку Нессиоти и просил указать на убийцу,
– Ну и вот результат. Акиннаез забрал Нессиоти к себе и сделал правой рукой вместо отца. А отец чуть рассудка не лишился, когда голову Реона увидел. – Продолжал рассказывать Скилур.
– Он был таким красивым, таким шустрым. Отец любил его больше всех нас вместе взятых. Даже когда он умом повредился, он все равно с ним играл постоянно, разговаривать пытался. Хотя все ему говорили, что нужно было избавить мальчика от такой жизни.
– Смерть не обманешь, – задумчиво произнес Мазсе, – если тебе суждено умереть, ты что не делай, все равно погибнешь.
– Что? Где ты такого нахватался? – Скорчил лицо в непонимании Скилур.
– Это так мне мой раб сказал.
– Раб? Ты разговаривал с рабом? Они лишь товар, инструмент, так что брось эту привычку говорить с вещами, а тем более слушать их. Чуть замешкаешься, и он воткнет тебе нож под ребро.
– А, ещё чуть не забыл, главное, для чего Всадник их создал, это удовлетворять мою похоть. – Взгляд Скилура остановился на одной рыжеволосой рабыне.
– А теперь прости мне мое отсутствие, но нужно отдать свой долг Всаднику за его великодушие. – Отрыгнув, сказал Скилур и похромал в сторону примеченной им девушки.
– Я вижу, как тебе все это неприятно, – вмешался Партатуя, но поверь мне, я прошел сотни битв, если не тысячи. А сколько народу я поубивал. Когда-то я, как и ты, смотрел на это с неким страхом и ужасом. Представлял, что я сам могу оказать среди этих рабов.
– И что изменилось?
– Ничего. Мир такой, каким его сотворил Всадник. Упивайся до беспамятства, совокупляйся с женщинами и радуйся, что Всадник ещё не призвал тебя к себе. – Партатуя протянул кубок с вином Мазсе.
– Пей! И отдай дань уважения Всаднику, именно так он повелел нам восхвалять его. Так что, мальчик, не гневи его, пей. – Вновь вытянул кубок Партатуя.
– Мазсе испугавшись на мгновение гнева Всадника, залпом выпил врученный ему кубок.
– Хех, ты смотри, даже не поморщился. – Проведя по своей бороде рукой, с улыбкой произнес старик.
Внезапно все в зале стихли, вошли несколько вооруженных всадников. Воины, наслаждавшиеся любовными утехами у стен тронного зала, спешно натягивали штаны и возвращались на свои места. Только успел Скилур приземлиться на свою подушку, как вслед за стражей в тронный зал вошел Акиннаез. В расшитом золотом кафтане, в остроносых ботинках из красной кожи. На голове у него был надет
Вожди встали, чтобы поприветствовать своего царя. Акиннаез раскинул руки и, расплывшись в довольной улыбке, движением кистей, попросил всех сесть. Мазсе заметил, что у царя не хватает передних зубов на верхней челюсти, а на нижней и вовсе остался только один зуб посередине и то уже почерневший. Некогда темные волосы, уже вовсю седели. Борода была аккуратно подстрижена. Да и внешне царь больше походил на выходца из Восточных королевств, нежели на сератайца. Вымытый, с уложенными волосами, даже на одежде его не было ни единой мятой складки.
За ним, словно тень, вошел Нессиоти, казалось, его никто и не заметил, никто, кроме Мазсе и его братьев. С волосами черными как смоль, сам предсказатель был бледен словно снег. Он был в черном халате, расшитым серыми узорами, тянувшимися от пояса до запястий. Нессиоти, сутулившись, проследовал за царем до трона и сел по правую руку от него. Скрестив ноги, он выпрямился и расправил плечи. Ростом он был даже выше, чем Араме, но весь высохший. Казалось, что кожа просто обтягивает его кости. Костлявыми длинными пальцами он упирался в свои колени и надменно осматривал окружающих, будто высматривая предателей. Мазсе обратил внимание на то, что брат всячески не хочет встречаться взглядом с ним или с братьями. Хотя они сидели практически друг напротив друга. Нессиоти смотрел куда угодно, только не на свою семью.
– Ты посмотри, сидит, как ни в чем не бывало, и даже не посмотрит на свою родню. – Сплюнув, обратился к Араме Скилур.
– Приветствую вас, воины мои! – Подняв вверх наполненный до краев кубок, обратился к вождям Акиннаез.
– Поздравляю вас с этой великой победой. С сегодняшнего дня нашего самого злейшего врага, королевства Антерол, не существует. Города разрушены, села сожжены, а люди обращены в рабство. Этот день надолго останется в мировых хрониках, как одна из величайших побед сератаев. – Царь принялся пить вино из кубка.
К нему присоединились остальные вожди и знатные всадники, в том числе и Мазсе.
– Отдельную благодарность хочу объявить новому вождю племени, безвременно покинувшего нас Теорека, его сыну Араме!
Араме поднялся и выпил вместе с Акиннаезом.
– Если бы не его успешный прорыв, не праздновать нам сегодня победы.
– Слава Араме, слава Акиннаезу. – Раздались крики вождей.
Акиннаез поднял вверх руку, заставив всех смолкнуть.
– В награду я дарую тебе тысячу рабов из моих личных владений!
– Арха! Да здравствует Акиннаез, слава Араме. – Вновь раздались крики.
– Мой царь, позвольте, представлю Вам того, без кого наш прорыв был бы не столь успешным. – Араме жестом пригласил Мазсе подняться.
– Младший сын Теорека, мой брат – Мазсе. – Указывая рукой на брата, произнес Араме.
– Приветствую Вас, великий царь. – Поднявшись, сказал Мазсе.
Акиннаез кивнул головой в знак одобрения.
– Ты похож на отца. Густые брови, зеленые глаза, даже подбородок как у Теорека. Я горжусь тем, что рос вместе с твоим отцом.