Всадник
Шрифт:
Эдвин молча перевел взгляд на Мазсе, собрался открыть рот и перевести, как мальчик сам положил руку на плечо горожанина и на ломаном восточным языке сказал:
– Отведи меня туда.
Мазсе прискакал на своей белой лошади к указанной, горожанином улице. На подступах к дому лежали шесть мертвых сератайских тел. Четверо из них были со знаком племени Мазсе на щитах, лучник с натянутой тетивой.
– Воины Партатуи. – Догадался Мазсе.
Двое других были людьми присланными Марсагетом. У ворот дома стояли двое стражников, на щитах у них красовался
Мазсе подошел вплотную к двум сератаям, превосходящим его в росте, всем видом показывая, что его необходимо пропустить.
– Жди своей очереди, мальчик. – Смеясь, сказал стражник. Его хохот подхватил другой.
Мазсе разозлившись, ударил по уху наглецу своей рукой, одетой в кольчужную перчатку. Мазсе видел, как жестко отец расправлялся с теми, кто осмеливался не повиноваться его воле.
Стражник отшатнулся, чуть не упав. Держась за кровоточащее ухо, он начал стонать. Затем разъяренный он потянулся к своему мечу, привязанному к поясу. Не успело лезвие покинуть ножен, как Мазсе быстрым движением рассек лица неприятелю.
Второй стражник встал в оцепенении, но как только взгляд Мазсе обратился на него, тоже схватился за меч. Приставленное к его горлу лезвие меча Мазсе заставило отступить стражника от двери с поднятыми руками. За дверью раздавались истошные крики, и Мазсе немедленно вошел в дом. Двое сератаев со спущенными штанами, силой удерживали двух полуголых женщин, ещё двое, смеясь, наблюдали за их кривляньями.
Мазсе полоснул по спине, ближе всего стоявшего к нему сератая. Под болезненный крик, тот упал на пол, заливая все своей кровью. Второй бездействующий воин, проглотив улыбку, вытащил изогнутый меч и рубанул в голову Мазсе. Мальчик отошел в сторону, и меч с треском вошел в сосновый стол. Резким ударом Мазсе отсек руку сератая, державшую рукоять меча.
Двое других начали подниматься, не понимая, что происходит, они натягивали штаны. Мазсе не дожидаясь от них каких-либо действий, рубанул по лицу одного и, когда тот упал, крича и держась за свой глаз, замахнулся на другого. Тот, пятясь назад, запутался в собственных штанах и упал. Он поднял руки, прося пощады. Мазсе опустил клинок. В дверь ворвался рослый сератай, которого пощадил Мазсе. В руке у него сверкнуло лезвие меча. Мазсе перевел свой гневный взгляд на него, ожидая его действий. Стражник, оглядев корчащихся и вопящих своих соплеменников, ринулся назад к двери. Споткнувшись о порог, он начал ползти, загребая руками песок, которым была выложена тропа, ведущая к дому, пока не наткнулся на чьи-то ноги. Он поднял голову вверх, над ним возвышался Партатуя.
– Это мое право, это мои рабы! – Брызжа слюной, надрывался забившийся в угол комнаты сератай.
Мазсе снял с кровати шерстяное одеяло и накрыл жавшихся друг к другу девушек, не обращая внимания на разъяренные вопли сератая.
– Ты не перестаешь меня удивлять, мальчик. – Осматривая усеянную трупами комнату, произнес Партатуя.
– Выведи выживших в цепях на центральную площадь.
Партатуя ничего не сказал, а лишь ещё раз осмотрел тела, смерил взглядом невысокого мальчугана, на лице которого даже щетины не было, и вышел.
Приблизительно через час, большая центральная площадь, на которой все время толпились люди, была очищена. А в центре, на небольшом помосте, где обычно глашатае читали последние дворцовые новости или озвучивали законы, на коленях, закованные в цепи по рукам и ногам, истекая кровью, стояли изувеченные гневом своего нового вождя четверо сератай.
Мазсе говорил на восточном языке, но периодически позволял поправлять себя Эдвину.
– Эти воины нарушили мой приказ, и будут, согласно сератайскому обычаю, приданы смерти.
Мазсе повернулся к стоящим на коленях преступникам.
– За убийство горожанина и своих собратьев, за насилие над свободными женщинами, за нарушение моего приказа приговариваю вас к смерти.
Мазсе кивнул головой, и четверо воинов, удерживающих в цепях приговоренных, вынули свои мечи и вонзили их в тела закованных сератай. Воины, захлебываясь кровью падали на каменные плиты, издавая предсмертные вопли. Матери закрывали детям глаза, а мужи радостно кричали, выкрикивали ругань в сторону пленников и восхваляли своего вождя за восстановленную справедливость.
– Посмотри на них, ты видел, как они трудятся, как заново отстраивают город, для нас. Хотя, только недавно проклинали. – Обратился к Партатуе Мазсе.
– Под страхом смерти и не такое сделаешь. – Перебил его Партатуя.
– Не страх это, а вера, которая дает им надежду.
– А посмотри на нас. – Продолжил Мазсе.
– Если так и пойдет, мы поубиваем друг друга ещё до того, как сюда придут королевские войска.
– Мы уже здесь все трупы, – оскалился Партатуя, – смирись уже.
– А что есть у нас? Лишь жажда крови, насилия и золота. – Не заметив выпада старика, продолжил свои рассуждения Мазсе.
Глава 8
Прошло уже чуть больше недели с момента казни, тела подвешенных воинов сильно смердели. Стаи мух поднялись в воздух, когда Мазсе проскакал мимо тел на своей лошади. Он повесил их на выходе из квартала, где расположились воины Марсагета, как предупреждение каждому.
– Снимите и сожгите. Думаю, они усвоили, что бывает с теми, кто нарушает мои законы. – Распорядился Мазсе.
Он, Партатуя и Эдвин, который стал самым доверенным для Мазсе человеком, поднявшись рано утром, объезжали город, дом за домом, квартал за кварталом, осматривая, что ещё требуется восстановить. Партатуя зевал, ему было скучно, и он просто мотал головой и поддакивал на все решения Мазсе. Эдвин же, напротив, показывал, какие дома следует снести, какие отстроить, говорил о том, что после зимы необходимо будет расширить дороги, по которым конница Мазсе передвигалась лишь по шесть коней в ширину.