Всадник
Шрифт:
– Слышь, Тобол,- Дед прервал поток коноваловских размышлений.- Ты у нас уже неделю паришься, а после тебя никто не пришел, даже фантома не было... К чему б так?
– Наверное, я последний, за мной не занимать...
– Ага, это, конечно, ага... Ну а дольше что, как думаешь?
– Не знаю, может проверка, проверка скукой, знаешь Дед, явятся черти, тех, кто водку жрет, сразу в задницу трахнут, а трезвенников ангелы подберут.
– Так кто ж тут ее не жрет, - удивился Дед.
– Отож...
Дед чего-то прикидывал.
– Не Тобол,
– Ну...
– Инерцию знаешь?
– Ты придумал?
Дед скривился:
– Мозги не е... Студент. Ты если грамотный такой, знаешь, что Заповедей изначально было не десять, а одиннадцать?
– Не знаю...- Коновалову уже становилось интересно, чего еще Дед отмочит?
– И знаешь, какая была одиннадцатая?
– Ну...
– Не заебуй! Но она в список не вошла.
Коновалов захлебнулся смехом, потом выдавил из себя:
– Почему?
Дед продолжал хитро щуриться:
– А потому стюдент, что зае...вать ближнего своего это такой страшный грех, что его даже в список внести побоялись. И сие есть великая тайна, которую церковь хранила на протяжении тысячелетий и будет хранить присно и во веки веков...
– Аминь...
– выдавил из себя Коновалов и вытер выступившие слезы...
– Так вот,- значительно произнес Дед и поправил несуществующие очки, прям профессор богословия, подпол несчастный.
– Я остановился на вопросах инерции...
Видя, что Коновалов внимательно слушает, он продолжил:
– Давай опираться на факты и только на факты. Мы мертвы с точки зрения нашей прошлой жизни? Мертвы, безусловно. Спрашивается, что мы делаем здесь?
– Хороший вопрос отозвался Коновалов.- В той жизни я задавался другим, что будет со мной после смерти, и как ни странно думал, что уж после нее я отвечу себе на этот вопрос, а теперь все запуталось еще больше...
– Вот!- Дед потер руки,- то-то и оно... В результате я пришел к выводу что все, что мы здесь наблюдаем, является инерцией, обыкновенной инерцией нашей прошлой жизни. В лагере собрана сотня бойцов, выхваченных из жизни, скажем так несколько неожиданно. Души наши, являясь материей весьма тонкой и чувствительной, явно не успели переварить момент перехода и каким-то образом, о чем можно спорить, сам механизм мне непонятен, да и пусть ему,
Сумели воздействовать на наше угасающее сознание так, что сознание наше создало этот лагерь и все предыдущие миражи, по инерции... Сечешь студент?
– Секу.
– Секи дальше. Как раз чего с нами грешными будет дальше, является на сей момент главным вопросом. Я думаю, что это место является своеобразным чистилищем. Смотри, нас хорошенько погоняли по миражам. Навоевался?
– Ага...
– Я тоже, на всю оставшуюся. Дальше. Может быть, что это мы сами себя гоняли, даже наверняка это так, скорее всего. Будь мы в прошлой жизни другими, так мы бы себе чего-то другое рисовали.
– А теперь, что? Передых и на базу?
– Скорее всего. Тут же все не настоящее,
Коновалов чувствовал, что Дед прав, или где-то около.
Дед продолжил:
– Когда я умирал в первый раз, то помнится, сказал что-то типа того Карлайла «Так вот ты какая!», имея ввиду, разумеется, смерть. А потом было совсем по-другому...
Помолчали, потом капитан спросил:
– Ну а дальше чего? Растворимся как утренний туман? По тихому?
– Похоже на то,- вздохнул Дед.- Я где-то читал, что мы состоим из оболочек, так вот, похоже, они будут постепенно разрушаться и сколько это продлиться не известно, видишь, все сходится, физика брат.
Капитан задумался. Потом сказал:
– Ты Дед вывел красиво. Вроде и не придерешься, а ты мне другое скажи... Фантомы это кто? Если все для нас так мрачно, то чего ж наблюдателей засылают? Чего за нами наблюдать, когда мы сами скоро на говно изойдем окончательно. Вы их пытать пробовали?
Дед почесал под мышкой, зевнул:
– Пробовали. Растворяются.
Помолчали.
– А может и не так все, хрен его знает. Может чего-то от нас и останется. Говорят же некоторые, что мы существа бессмертные, может переселимся в младенцев каких-нибудь и по новой на землю...
Коновалов хохотнул:
– Ты Дед точно физиком будешь, а я шизиком от твоих рассуждений. Слышь, а чего ты Ивану рассказывал, что мы, мол, воины Армагеддона, что битва там какая-то грядет? И у нас тут учебка для ратников...
Дед загадочно усмехнулся и снова зевнул:
– Шизиком говоришь? Ну-ну...
На том разговор и закончился. Славно поговорили.
х х х
Глава ХII. В которой юный Марсильяк и его бесстрашный Джереми обсуждают сложившуюся ситуацию и приходят к неожиданным выводам.
« Ну что ж, попали как куры в ощип...» Эта, нелепая на первый взгляд, фраза не давала мне покоя. А с другой стороны нелепой она не была, ибо сравнение было весьма точным.
Граф предложил нам следующий вариант. Мы прячемся в его замке и сидим там как мыши, в то время как он отправит некого человека в Англию с известием о том, что мы погибли на море, пересекая Ламанш. После чего он каким-то неведомым способом будет наблюдать за развитием событий. Занятное предложение при всем притом, что от нас в этой ситуации ровным счетом ничего не требовалось.
На мой вопрос:
« А нам что делать?»
Граф несколько двусмысленно произнес:
« Посмотрим...» и мы стали собираться в дорогу, притом, что разбойники никуда не делись, только часть их сменила платья превратившись во вполне приличных ... Ну даже не знаю как сказать... Слуги-воины что ли, или личная гвардия графа де Флери, если вам так нравится.
Как всегда мои размышления прервал Джереми, нагло вторгшийся в мой богатый внутренний мир:
– Мы словно Роланд и Флорисмар... Ты не находишь?