Всадник
Шрифт:
Коновалову вспомнилась вдруг сортировочная база в Ташкенте, куда он когда-то, Боже как давно и не здесь, он ездил за молодыми солдатами. Сам еще только после училища... А теперь... Теперь похоже выбирали его.
Завершив свое черчение, незнакомец отошел на несколько шагов и равнодушно отвернулся. Оставшиеся бойцы постепенно подтянулись к исчерченному месту и с изумлением прочли начертанное:
« Навоевались».
Начертано было по-русски, непонятна была только интонация, либо утвердительная, либо вопросительная. Все чего-то ждали, хотя было такое чувство, что времени теперь у всех в достатке. Надпись между тем
Незнакомец вдруг резко приблизился и строго взглянул на Коновалова, прямо глаза в глаза и то ли произнес, толи просто вошел в сознание. Капитана тряхнуло как шторм буровую.
– Хочешь назад?..
х х х
Самое время перейти эту реку в брод...
(Борис Гребенщиков)
ПРИТЧА О КАПТЕНАРМУСЕ
– Самое время перейти эту реку вброд,- пробурчал каптенармус, снимая изрядно поношенные сапоги и неспешно оглядываясь. Река лежала пред ним, томно покачивая зеленоватой водой, словно в ожидании, когда же обосоноженный каптенармус соизволит снизойти в ее воды.
– Хотя тут могут быть и крокодилы...- демонстрируя окружающей природе неплохие знания зоологии, пробормотал тот, слегка пробуя на ноготь левой ноги прохладные воды вышеописанной гидросистемы.
– Либо тритоны...- добавил он же, повторяя процедуру при помощи правой нижней конечности.
Постояв еще несколько минут в глубокомысленном молчании и впитывая нирвану открывающимися чакрами своего уже немолодого и видавшего виды организма, благословенный каптенармус стал неторопливо обуваться. Завершив сии нехитрые занятия, он громко прокашлялся и произнес прямо в лицо заходящему нежаркому солнцу:
– Похоже, сей Рубикон еще не готов принять своего Александра, суть двурогого Искандера, а посему...
И недомолвив, быстро погнал колесницу своих кривоватых обутых ног в сторону видневшегося невдалеке моста...
...О чем эта притча? Да верно, она ни о чем...
Глава ХIII. О том, как юный Марсильяк знакомится с графским замком, а Джереми Леко снова хочет кушать.
Так мы и ехали, пока не увидели замок.
Он появился внезапно, когда сквозь ветви и листву мелькнула главная башня. Потом в поле зрения попал камень стен, и блеснули крытые черепицей крыши построек. Снова запахло рекой, но я ошибся, ибо пахло озером. В озере призывно квакали лягушки. Вечерело.
– Интересно. Какую рыбу кушают здешние обитатели. Я бы предпочел карпов,- разумеется, Джереми не упустил случая разрушить это очарование.
Я не преминул указать ему на это и какое-то время мы тихо ругались. Я обзывал его черствым и примитивным. А он предлагал мне записаться в живописцы и всю жизнь рисовать воняющие протухшей рыбой старые развалины.
А между тем наш отряд в молчании проскакал по небольшому, но с виду довольно крепкому мосту и мы очутились за стенами.
Внутри замок имел вид неприглядный, но величественный, или наоборот, что вообще-то было одним и тем же. Потом мы спешились, и передав лошадей на попечение конюхам, проследовали за графом в высокий зал освящаемый канделябрами и горящими факелами. Стены украшали фрески изображавшие сцены крестовых походов. Строго глядели со стен лики Годфрида Бульонского, и Тибо Шампаньского.
Повсюду стояли статуи рыцарей состоящие из доспехов. Чего тут только не
Из других частей вооружения присутствовали налокотники и нарукавники всех мастей, а также юбки и набедренники с наколенниками. Были и башмаки сабатоны и крылья бейгванты для защиты ног и нагрудники с упором для копья и ташки, прикрывающие верхню часть ног и многое, многое...
Но самое сильное впечатление производила гигантская фреска во всю стену изображавшая, очевидно, исход ангелов с неба. Было заметно, что лет ей а пожалуй никак не меньше, чем самому замку, но при этом краски были настолько, настолько свежи, что казалось вся эта компания сейчас спрыгнет со стены и запляшет по залу...
Дже по привычке раззявил рот, я выразил графу и его предкам свое восхищение, а про себя подумал:
– Боже! Как тут все запущено,- ну не любил я холодное оружие, я вообще никакого не любил, такой я уж уродился...
– Есть хочу,- вывел меня из задумчивости Дже, и пришлось пнуть его в бок, чтобы не умничал.
Граф как-то рассеянно кивнул на мои комплименты и отдал негромкие распоряжения какому-то детине, видимо исполнявшему обязанности камердинере или что-то вроде того. Кто его поймет, графа с его страстями к старине, может и у здешних слуг должности как при дворе Навуходоносора или чем черт не шутит самого Калигулы. Впрочем, мне на это наплевать, да и Джереми тоже, вон как зевает, сейчас точно челюсти сломает.
Камердинер куда-то умелся, появились еще личности нам незнакомые. Граф перестал обращать на нас внимание, но нами занялись и без него. Сердобольный слуга его высочества в вышитой бубновыми тузами ливрее пригласил нас отдохнуть с дороги и это было как раз вовремя, ибо от постоянной тряски на протяжении последних дней за исключением нашего сидения в лесной яме у вашего покорного слуги не было никакой передышки. Мы покорно поплелись за бубновыми тузами и нынешний день на этом, по сути, завершился...
х х х
загадка:
Жесткокрыл и мягкопуз, на спине трефовый туз
Кто это?
Отгадка:
Жесткокрылый мягкопуз с татуировкой на спине.
– Сортируют нас, сортируют, а вы как думали? Причем средства для этого у них имеются, еще и как. Ну, объяснить... Давайте на примере.
Вот трубка висит на шнуре, видите? Ага, телефонная. А множество людей мимо идет по переходу, и вроде бы и дела до него нет никакого, подумаешь не мое не жалко. И идут себе и идут, а вот теперь смотрите Саша, что получается...Обязательно найдется кто-то, кто остановиться и повесит ее на место. Вот тебе и сортировка ...- и бывший профессор, усмехаясь, подошел к автомату и повесил трубку на рычаг...