Всадники ночи

Прозоров Александр Дмитриевич

На несколько мгновений в палате повисла тишина. Потом царь вскинул руки и звонко засмеялся:

— Я же сказывал тебе, Петр Ильич! Сказывал! Ну не может князь Андрей

Васильевич подлости такой совершить! Не может! Я людей с первого взгляда разгадываю. Князь Сакульский — человек честный, от начала и до конца. Эх ты, Петр Ильич! Как ты его… Прилюдно! И супругу свою заподозрил! Нехорошо.

— Да, видать, стар стал… — Воевода Шаховской подошел к Андрею. — Ты на меня зла не держи, княже. Всякое в мои годы мерещится. А коли с пристрастием спросить, то, ты прав, всякого иной раз услышать можно… Андрей Васильевич, а чего это у тебя руки так трясутся?

— Да тоже… Как мыслишь, воевода, что должен был думать я перед судилищем таким?

— Уж прости, прости. Нашли истину. Невинных наказывать не стали.

— Не знаю…

— Ты о чем, Андрей Васильевич?

— Учитель у меня был. Предупреждал часто: зло,

другим людям причиненное, к тебе троекратно вернется.

— Но ведь ты не причинил зла, князь? — подошел ближе Иоанн.

— Вот именно, государь. Вот именно.

— Пойдем со мною, Андрей Васильевич, — попытался обнять Зверева князь Шаховской. — Дабы обид меж нами не осталось, посидим вместе за чаркою, попируем, о делах былых и будущих поговорим.

— Не могу, князь. Жена у меня дома. Любимая. Меня из постели прямо под стражу загребли. Что она сейчас думает? Изведется ведь вся.

— А, Петр Ильич? — усмехнулся Иоанн. — Ты видишь, к кому его мысли во первую очередь обращены. Не к чужой супружнице — к своей. Иван Юрьевич, боярин, отправь друга своего домой на почтовых. За казенный счет. Супруге своей от меня кланяйся, Андрей Васильевич. Поправляйся. Но и о том, что на весну задумал, тоже не забывай. Дело это оставляю на тебе.