Все, что не убивает...
Шрифт:
Время было не властно над Тсунаде Сенджу. Моложавая, лет тридцати на вид, блондинка с двумя низкими хвостиками. И отчаянным, больным взглядом побитой собаки. Она все еще гордо несла свое имя и поднимала подбородок, но уже не было того запала, который описывали Наруто приятели-джонины. Потухла, сдулась, как воздушный шарик.
– Тсу, давно не виделись!
– махнул рукой Джирайя, присаживаясь за столик.
Наруто опустилась напротив Като Шизуне. В свое время, после гибели жениха, Тсунаде схватила в охапку единственного
Шизуне приветливо и немного неловко кивнула, поздоровалась. И попыталась отнять у наставницы бутылку - заранее проигрышное дело. Тем более, что теперь к Тсунаде присоединился Джирайя. Санины молча напивались, смотря друг другу прямо в глаза, как будто проводили свой собственный ритуал.
– Я не вернусь, Джирайя, - молча, с горечью, произнесла женщина. Голос у нее оказался бархатный, грудной. Красивый.
– Тебе предлагают стать Хокаге, Тсу, - спокойно произнес Джирайя.
– Исполнить мечту Дана и Наваки.
– Не упоминай о них!
– Тсунаде ударила кулаком по столу, подпрыгнула и зазвенела посуда, а окружающие даже внимания не обратили. Из чего Учиха сделала вывод, что подобные сцены здесь не редкость.
– Почему?
– вмешалась она.
– Потому что вы предаете их стремления?
О мечте Дана и брата Тсунаде, Наваки, тоже говорили много, если знать, у кого спрашивать. Оба хотели стать Хокаге, изменить мир к лучшему, сделать так, чтобы больше не было войн, не убивали друг друга шиноби. Не оставалось сирот, не погибали дети.
Тсунаде перевела взгляд на новое действующее лицо, и по спине Наруто пробежал мороз. Абсолютно трезвый, злой взгляд. Ей сейчас придется либо бежать, либо защищаться. Либо искать слова, чтобы вскрыть этот гнойный нарыв. У нее совсем нет времени на слезоточивые уговоры, на пари и споры, ей нужно вернуться в Коноху. Наруто беспокоилась за брата, ей было страшно, хотя теперь клан Учиха намного сильнее, с ним Шисуи и двое Узумаки.
– Они защищали свою сестру и невесту, знаменитого медика, рвущего жилы ради Деревни, предложившего новое построение команд, благодаря которому стало меньше жертв. Ради медика, который усовершенствовал столько лекарств, написал столько программ. Ради женщины, которая никогда бы не предала Коноху. Они боролись и сражались, делились мечтами с вами не просто так. Они...
Осознание собственной вины навалилось в полной мере. Разве она не так же поступила с Итачи? Разве не бросила его в трудный момент? Когда он вдали от Деревни, от семьи, один, без людей, на которых можно положиться. Эгоистка? Так и есть, она поступила эгоистично, когда заявляла свои претензии. Когда требовала от него невозможного, бросить задание Хокаге. Он защищал ее, все время защищал, а она...
Хотелось наплевать на Тсунаде Сенджу, сорваться в ближайший отель, поставить барьер и нырнуть в промозглый, мертвенный призывной мир, чтобы вновь увидеть Итачи, попросить прощения....
Тсунаде внимательно наблюдала за
– Джирайя, пошел вон.
– А? Что?
– не понял санин.
– Иди, найди себе вдохновение. Шизуне, помоги ему устроиться в каком-нибудь отеле.
Помощница понятливо кивнула, потянула упирающегося санина за собой. Но возможность посетить источники без сурового взгляда крестницы и подруги пересилила, Джирайя подчинился.
Тсунаде молча пододвинула маленькую пиалу, налила в нее саке.
– Я обидела его, - жидкость обожгла внутренности, горечью растеклась по небу.
– Сказала то, что не следовало. Но слишком устала все нести на себе, я осталась одна, с кланом, с братом. И даже не представляла, что будет так плохо без него, думала мне хватит мысли, что он где-то там есть, живой, более-менее здоровый. Но он болен и молчит, ничего не говорит. Он....
Дальше она не помнила, Тсунаде подливала и подливала, саке шумело в ушах. Смутно Наруто казалось, что принцесса Сенджу тоже что-то рассказывала, понимающе кивала. Кто как не она может понять ответственность временной главы.
Очнулась Наруто от того, что ее жутко, просто кошмарно штормило. Светило яркое солнце, волосы свешивались на глаза, лезли в нос и в рот. Девушка выплюнула зажеванные пряди. Кажется, ее куда-то несли на плече. Перед глазами маячил знакомый хвост седых волос, стучали таби, негромко, а как гвозди в виски забивали.
– Проснулась?
– противно жизнерадостный голос ввинчивался в уши.
Вот поэтому она никогда не пила, вообще никогда. Похмелье - самое страшное оружие. Если захочешь покорить Деревню, достаточно предоставить всем бесплатную выпивку в неограниченном количестве.
Лечебная чакра прошлась по организму, убрала остатки похмелья. Но не галлюцинации. Потому что перед глазами теперь появилась похрюкивающая розовая карликовая свинка в бусах.
– Тон-Тон, - прикрикнула женщина, - не лезь под ноги, я пытаюсь ее лечить на ходу. Кстати, почему Девятихвостый не помогает?
Потому что сволочь! Покатывается со смеху в клетке и заявляет, что так кому-то и надо. Не будет глупый сосуд так напиваться в компании медика, способного нивелировать последствия опьянения у себя.
– Тсунаде-сан?
– А ночью звала так не-ежно - ба-чан, - передразнила Сенджу язвительно.
Стало плохо, то есть еще хуже, чем было. Что она успела выболтать, в чем признавалась? В голове сплошной туман алкогольного производства.
Наруто подняла глаза на трезвую и серьезную принцессу Сенджу. Та усмехнулась уголками губ.
– Я решила принять предложение Деревни. В чем-то ты была права, они сражались не ради меня... такой, - обвела себя руками.
– И вообще, спи!