Всё или ничего...
Шрифт:
— Надо будет самому президенту пожалуюсь, — ответила я, показав парню язык.
***
Две недели, которые я провела в больнице, прошли быстро и я почти выздоровела, всё-таки упросив доктора отпустить меня домой под наблюдение рыжей, которая с такими воплями влетела ко мне в палату, когда вернулась из командировки и узнала, что я в больнице.
Дав подруге клятвенное слово есть мясо, рыбу, овощи, фрукты, сладкое и ещё зачем-то всю иностранную кухню, я сумела её успокоить и добиться в палате снижения децибелов. Ева злобно шипела, что
Я следила за подругой взглядом, не смея даже пискнуть, потому что Герц в гневе — похуже четырёх всадников Апокалипсиса. А сейчас рыжая была не то, что в гневе, а в трёхкратном раздражении помноженном на стократную злость.
Внимательно выслушав все слова подруги, я кивала, как китайский болванчик, и соглашалась со всем, что она говорила. Когда у неё закончились силы, она наконец-то села на стул и замолчала.
— Ты всё? Или будет ещё один наплыв эмоций? — ехидно спросила я, глядя на рыжую, которая тряхнула головой, убирая прядь волос со лба.
— Дура, — ответила подруга, зыркнув на меня глазами, а потом обняла.
Из больницы меня забирал Егор, и отвезя мои вещи на квартиру, мы поехали в офис, где меня уже ждал менеджер с целым списком работы для меня. Значит, завтра у меня очередное интервью? И почему я не удивлена, что оно у меня с новичками? Я у них тут типа нянечкой подрабатываю: езжу с ними по всем фотосессиям, интервью и записям песен.
Ну, интервью, так интервью!
Утром я поехала сразу же к месту, где будет проходить интервью в прямом эфире в программе «Вечерний завтрак», а когда приехала, то увидела, что ребята уже стоят здесь и что-то обсуждают.
Поздоровавшись с ними, я услышала ответное приветствие и мы вошли в здание. Гримёрная, стилисты и начало эфира. Все пошло своим чередом: парочка вопросов мне в начале передачи, потом вопросы каждому из ребят и остальная часть передачи, в которую входили ответы на каверзные вопросы и вопросы от поклонников. Ребята вполне удачно отвечали на все то, что у них спрашивали и передача подошла к концу.
— А на конец мы решили показать вам клип Адель — «Жить вдвоём», — вдруг произнесла ведущая и я удивлённо посмотрела на неё, но на экране позади нас уже показывали мой клип.
Захотелось закрыть уши, потому что на концертах я в последнее время не исполняла этот трек, так как он вызывал сильные эмоции и не совсем положительные. В сопротивление разуму и сердцу, которые вопили перестать смотреть на экран, глаза были прикованы к плазме, где показывали сцены клипа.
На финальных сценах я уже была на грани, поэтому когда закончился эфир, я самая первая вышла из комнаты, где это всё снималось.
В мою гримёрную постучали через пару минут и получив разрешение войти, ко мне зашла Клавдия. Девушка оглядела меня и села на диванчик, рядом со мной.
— Адель, я спросить хотела, — девушка неуверенно замолчала и я кивнула, разрешая
— Да, в начале марта улетел в Лос-Анджелес на съёмки фильма и пропал.
— Это с ним вы клип снимали «Жить вдвоём»?
— Зачем ты всё это спрашиваешь? — я посмотрела на девушку, не совсем понимая, что она хочет.
— Просто, понимаешь, мне кажется, что я видела его сегодня утром на парковке нашего лейбла…
— Что? — я удивлённо посмотрела на девушку, — Повтори.
— Когда я заходила в офис, из него выходил молодой парень и мне показалось, что я его где-то видела, но не могла вспомнить где именно. А сейчас, посмотрев клип, я поняла, что он немного похож на того парня, который был у нас утром.
Я посмотрела на часы, понимая, что прошло уже около четырёх часов. Вскочив с диванчика, я выбежала из гримёрной, крикнув Клавдии, чтобы они без меня возвращались на лейбл. Я не помню, как я ехала домой, помню лишь что педаль газа была выжата до предела и мне вслед сигналили машины, которые я подрезала. Затормозив у своего дома, я увидела машину Воробьёва и пулей поднялась на свой этаж, вбегая в квартиру.
Где-то в комнате слышались шаги и какие-то шорохи и я быстрым шагом побежала туда. Дверь, которую я слишком сильно толкнула, распахнулась и ударилась о стену, заставив парня повернуться ко мне.
Встретившись взглядом с Лёшей, я уже не сдерживала слёз, которые катились по щекам и, подбежав к парню, обняла его.
— Лёш, — я всхлипнула и сильнее обняла парня, который даже не пошевелился, — Почему ты не отвечал? Я соскучилась…
— Ну, да, коне-е-ечно, — протянул Алексей, усмехаясь, — Так скучала, что с Кридом стала встречаться?
— Ч-чего? — от неожиданности я перестала плакать и отступила на шаг назад, удивлённо глядя на русоволосого, — Лёш, что за бред ты говоришь?
— Мне уже рассказали, как ты в туре с ним развлекалась, — ответил парень, — А я-то думал, что у нас всё серьёзно!
— Лёш, между мной и Егором ничего не было, — произнесла я, — Спроси у любого, они подтвердят.
— Давай ты не будешь рассказывать мне сказки? Я всё знаю…
— Лёш, тебе неправду рассказали! Почему ты не хочешь слушать меня? Я тебе звонила каждый день, хотя твой телефон был выключен. Я надеялась, что ты ответишь… Я за эти три месяца чуть с ума не сошла, а ты говоришь, что я с Егором…
— Адель, не надо, — Воробьёв развернулся и продолжил собирать вещи, — Я не хочу ничего больше слушать.
— Лёш, пожалуйста. Не уходи, — я подошла к парню и попыталась его обнять, но он вырвался и отступил от меня, — Лёш…
В его глазах, в которых раньше читалась только безграничная любовь, теперь было отвращение и злость.
Опусти руки, я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам скатываются слёзы.
— Адель, почему всё так? Зачем ты так со мной? — тихо спросил Алексей, — Я же любил тебя. По-настоящему любил…