Всё исправить
Шрифт:
– Не сердись, Лешенька… – старая женщина виновато улыбнулась. – Пусть повисят. Новый год все-таки… пусть с нами побудут. А там я назад спрячу.
– Не надо извиняться, теть Вера. Не ты, я бы сам повесил.
Он помолчал.
– Только чего такая старая фотография, теть Вер? Солдатская еще…
Она ответила не сразу.
– Отчего? Да… не знаю, Леша. Когда был живой, одно… А сейчас как-то размылся облик последних лет, что ли. А вот таким, на фото, я его до последнего волоска отчего-то помню.
Чекалов понимающе кивнул. Чего уж тут непонятного… Это на живой Юльке могли быть и волоски в интимных местах, пропущенные при бритье, и прыщики даже порой… Но не сейчас. Как там она сказала-то: «абсолютная идеализация»…
– Давай уже проводим старый год, теть Вера. Какой бы ни был, да прошел наконец, – он разлил по рюмкам прозрачную жидкость, две стопки прикрыл корочками черного хлеба. В одну же рюмку, на тонкой ножке, налил сухого вина из бутыли.
Той самой, «рекомендованной для детских дошкольных учреждений»
– Мне водки не надо, Леша, – Вера Николаевна вновь виновато улыбнулась. – А то еще реветь буду, оно кому интересно?
– Так это ж не водка, легкое вино, теть Вера. Тут еще осталось на пару тостов.
Он помолчал.
– Эту посудину Володька притащил. Тогда, в последний вечер. И до сих пор не допита.
Он чокнулся своей стопкой.
– Это чтобы не совсем как на поминках.
Сорок граммов сорокаградусной пробежали по пищеводу, разливаясь изнутри теплом.
– Ты кушай, кушай, Леша, – Вера Николаевна накладывала ему на тарелку салат. – Скажи… она что, замужняя?
– Кто? – от неожиданного поворота сюжета Алексей даже заморгал.
– Ну женщина та… Как хоть ее звать-то?
Чекалов положил вилку на тарелку.
– Прости, Леша, что лезу, – пожилая женщина виновато улыбнулась. – Ну что ты себя мучаешь? Все я понимаю. И отчего приводить ее сюда не хочешь. И отчего даже не звонишь ей при мне. И отчего ты комнату Володину не сдаешь в найм… Разве можно в той берлоге с приличной женщиной встречаться?
Вера Николаевна окончательно пригорюнилась.
– Как бы хорошо вы сейчас жили с Юлей-то… Вон, ты зарабатывать начал… дом в достатке, даже телефоны сотовые эти купил…
Алексей задумчиво разглядывал свою стопку, поворачивая в руке. В самом деле, сколько можно прятать шило в мешке? Надо, ой, надо таки как-то вводить домашних в курс дела… только очень, очень аккуратно…
– А если я расскажу тебе все, теть Вера – ты мне поверишь?
Электронная сова на стене гулко ухнула.
– Ох, епт!.. – спохватился Чекалов, хватая бутылку с шампанским. – Пять минут до Нового Года!
Все остальное произошло в течении одной секунды. Бутылка выскользнула из руки, и спустя мгновение мощный взрыв и пенные брызги возвестили, что в программу встречи Нового Года будут внесены
– А, безрукий! – в сердцах обругал себя Алексей, отряхиваясь. – Ну безрукий!
– Да не переживай, Лешенька, – тетя Вера уже ползала по полу, собирая толстое битое стекло в глубокую тарелку. – Это я виновата, что было взять две бутылки… Ну ничего, без шампанского люди жили…
– Ну уж нет, теть Вер! – Чекалов решительно ринулся в коридор. – Тут у нас через двор круглосуточный ларек открылся, как помнится. Сейчас все исправим!
Сунув в карман первые попавшиеся под руку купюры, он захлопнул за собой дверь и бегом сбежал по лестнице. Пять минут, пять минут… разобраться если строго…
Ларек действительно оказался открыт. За прилавком восседала худощавая девица с копной крашеных под пепельную блондинку волос, рядом в вольготной позе расположился парень в кожаной куртке с коротким «ежиком» на голове. Чувствовалось, что он намерен развлекать свою подружку до утра.
– С наступающим вас, люди! Девушка, мне шампанского и притом срочно! – Алексей кинул на прилавок мятые банкноты. – Тут на две как раз!
– Чего так поздно спохватился, братан? – засмеялся парень. – Сейчас куранты бить начнут!
– В том и дело! Кокнули посудину по расп…дяйству, а запасной нет!
– Тц-тц-тц… – понимающе изобразил огорчение парень.
– Вот! – девица выставила на прилавок два сосуда с оголовьем из фольги.
– Спасибо! Еще раз с Новым годом вас!
Обратный путь Чекалов проделывал почти бегом. Пара минут есть… сейчас, должно быть, президент уже бормочет…
В темной арке-подворотне маячила фигура, и Алексей резко затормозил. Еще мгновение, и мир стал стеклянным, понятным насквозь…
– Здравствуйте, доктор.
Нормальный человеческий глаз мог разглядеть лишь угольно-темный силуэт на фоне освещенного окнами домов проема, но Чекалов видел – он улыбается.
– А… это ты…
Человек, покачивающийся в арке, был одет в какую-то рвань и распространял вокруг себя неистребимый бомжачий запах. Никакого оружия при бывшем докторе не имелось, и совершенно очевидно было, что нападать он не собирается. Он просто стоял и улыбался, и от этой улыбки по телу прошел озноб.
– Я знал… знал, что встречу. Никого не помню… только смутные лица, без имен даже… а тебя помню. Ты убийца.
– И ты тоже, – без улыбки, тихо и внятно ответил Алексей.
Человек, наоборот, улыбаться не прекращал. Или это так просто губы у него окостенели, от холода… Да, он пьян, но по-особому пьян – живые люди так не пьянеют…
– Я не смог… тогда…
– И я тоже.
Бывший доктор вновь качнулся, но на ногах устоял.
– Не-ет… это я не смог… а ты… не захотел…
Чекалов вздохнул.