Всё исправить
Шрифт:
… Какое это все-таки удивительное явление, лес. Мириады живых ростков, от могучих старых сосен до мелких травинок, тянущихся к солнцу, в упорной борьбе и в то же время странной взаимопомощи. Множество червей, жучков и паучков, кормящихся от той овеществленной зелеными ростками солнечной энергии и заодно выполняющие столь нужную для всего леса незримую работу – разрыхлить землю, перетащить семена, переварить ненужный листовой опад, чтобы вернуть всевозможные дефицитные элементы кормильцам-деревьям… Как люди,
Лес засыпал, готовясь к долгой-долгой зиме. Еще струились в древесных стволах соки, он явственно ощущал это… Но все это уже остатки былого изобилия. Откуда-то извне приплыла нечеловеческая, и даже не животная псевдо-эмоция, но мозг справился, и выдал внятный перевод – эх, парень, где ж ты был раньше… весной приходи, а сейчас – спать… спать…
Чекалов коротко выдохнул, возвращаясь к нормальному, человечьему восприятию окружающего. Прислушался к себе – м-да… Как там было-то, у Маяковского – «в грамм добыча, в год труды»? Спасибо тебе, добрый лес, но…
Он решительно встал и принялся одеваться. Нет, так не пойдет. Не знаю, как оно будет весной, когда вокруг буйно прет из земли молодая зелень, но сейчас, в преддверии зимы, такой способ добычи жизненной энергии явно нерентабелен.
Что ж… придется-таки посетить места массового скопления народа. А что делать?
– Ох, Лешенька… Что ты делаешь, уму непостижимо…
– Уму все возрасты покорны, теть Вер. Все будет хорошо, а местами просто замечательно!
Сокрушенно качая головой, Вера Николаевна ушла в соседнюю комнату, к Юленьке. Алексей улыбнулся, проводив ее взглядом. Действительно, основания для сомнений во всемогуществе разума Чекалова А. Б. имеются.
Он еще раз оглядел творение своих рук. Кинескоп «Грюндига» все-таки удалось запихнуть в ящик от «Горизонта», хотя пришлось основательно повозиться – лишние пять сантиметров в диагонали не шутка. С остальным дела пошли легче. Прогресс электроники не стоит на месте, и в обширных недрах старого советского телевизора при желании можно было бы разместить двойной комплект плат от нового «буржуина». На полу были разложены потроха бывшего «Горизонта». Остов «Грюндига», еще позавчера мирно дремавшего на магазинной полке, не подозревая о своей страшной участи, сиротливо торчал в углу.
Алексей тихонько засмеялся. Да уж… Знала бы тетя Вера подробности… Один этот заказ унес четыре месячных зарплаты телемастера вкупе с премиальными. Это Вере Николаевне удалось втереть насчет левой работы, брошенного на произвол судьбы неисправного «Грюндига» и прочее… А что делать? Не лишать же ту девочку одной из немногих доступных ей радостей жизни из-за банального отсутствия у матери презренных бумажек. Жизнь и так обошлась с ними очень круто.
– Теть Вера, ты гулять с
Он осекся. Тетя Вера стояла в дверях, держа в руке большую банку из-под растворимого кофе.
– Леша… Откуда столько?..
Она продемонстрировала широкую горловину посудины, плотно набитой зеленоватыми купюрами. Чекалов чуть улыбнулся – нашла-таки… Верно подмечено, от женщин и детей что-либо спрятать в доме невозможно.
Он сосредоточился, привычно вызывая в себе то ощущение. Вообще-то Алексей всячески старался избегать подобных сеансов с Верой Николаевной, но тут иначе не получится…
– Ты чего, теть Вера? Пустую банку я оставил, мне для мелочи всякой по работе надо…
– А-а… а я уж выбросить хотела. Зачем же на шкаф-то пустую посуду засовывать?
– Виноват, теть Вера! Исправлюсь!
– … Давай-давай-давай!!! Эх… бля, да куда он прет?!! Ну… ну же…
Голос соседа слева был настолько могуч, что без труда перекрывал вой и свист трибун, по крайней мере, в радиусе метра. Алексей поморщился – ну что было взять ушные затычки? Знал ведь, куда шел…
Он еще раз оглядел бушующее половодье трибун. Ладно… Пробуем…
Мир вокруг привычно стал стеклянным, прозрачным насквозь и понятным до донышка. Но уже в следующий миг его словно оторвало от скамьи, закружило и понесло в бешеном пенном водовороте. Мой бог, какая тут энергия… да что же это… к берегу, к берегу надо выгребать!
– Гооооол!!! – пропоротым рогатиной медведем взревел сосед слева, и весь стадион взорвался, точно атомная бомба. В глазах поплыли цветные пятна. Нет… нет, только не надо так… я не они… я же отдельно…
Невидимый стеклянный колпак, надежно укрывавший его, разлетелся вдребезги, и в следующий миг Алексей уже азартно тыкал могучего соседа локтем под ребра.
– Ты видел?! Не, ты видел, а?!
А враги уже перли на родные ворота, в звериной злобе своей грозя втоптать в грязь, уничтожить самое святое, самое дорогое… И летит, летит неостановимо мяч, словно та бомба падает на обреченную Хиросиму…
– Неееет!!!
Чекалов широко раскинул руки, вложив в этот жест все силы. Пока он жив, враги не пройдут!
Вратарь совершил какой-то дикий, невероятный прыжок, какой под силу разве что акробату на батуте, и мяч, уверенно скользивший в верхний правый, под самой перекладиной, был все-таки отбит. В следующую секунду славный голкипер уже добирался до горла нападающего, лежа на нем. Второй вражеский игрок со всего маху врезал ему ногой в бок, но тут на помощь подоспел боковой судья, нанесший вражине сокрушительный удар ногой по яйцам.
– Мочииии козлоооов!!! – теперь сосед по скамейке ревел, как медведь, сжигаемый заживо.