Все не так просто...
Шрифт:
Кэтрин Бакст, отдающаяся мужчине, которого так ненавидела… Эти длинные стройные ноги, в экстазе обвивающие его бедра. Феминисточка Кэтти, сгорающая от желания… Да, это была бы сладкая месть. Подчинить себе ее свежие губки, вытеснить из них весь словесный яд, заставить стонать и рыдать от наслаждения.
Эйд ощутил, как напряглось его мужское естество. Сердце неистово колотилось от безумных ощущений, вызванных в нем этой женщиной. Хотелось схватить ее, прижать к себе и выпрыгнуть со своей трепещущей добычей
Ему стоило невероятных усилий хотя бы немного обуздать в себе бешеного дикаря. Где-то внутри остатки здравого смысла требовали, чтобы он вел себя в рамках ни к чему не обязывающих светских приличий. И кроме того, в реальности не было даже малейшего шанса на то, что его безумные мечты когда-нибудь воплотятся в жизнь.
Может, сейчас он и чистая страница для Кэтрин Бакст, но стоит объявиться Алине – и эта страница в жизни Кэт будет перевернута. Уж об этом Алина позаботится. У него было очень мало времени для игры, которую он затеял. Единственное, что можно было сделать, это пустить пару метких стрел в Кэтрин Бакст, чтобы впредь ей было неповадно соваться в жизнь других людей.
А было бы забавно вытащить ее сейчас отсюда и поглядеть, как все дальше сложится, пока Алина еще не успела пустить в ход свое жало. Пусть потом вспоминает. Да уж, острый ум Кэтрин Бакст наверняка все хорошо запомнит – и сказанное между ними, и невысказанное.
Эйд решил, что такой исход дела его вполне устроит. Главное, сосредоточиться всецело на этом варианте игры – ведь иного выбора у него сейчас нет.
– Очень впечатляет, дорогая Кэтрин… Честное слово. Даже более того…
Казалось, голос Эйда Стивенсона звучал в такт какой-то мелодии – приглушенной и очень интимной.
– Что именно? – Срывающийся голос Кэтрин выдавал охватившее ее волнение.
– Ваш высокий профессионализм, – отозвался Эйд еще более вкрадчиво.
Неужели он интуитивно догадался, как это для нее важно? Радость и признательность теплой волной охватили Кэт. Ей захотелось побольше узнать об этом человеке, который столь необъяснимо притягивал ее к себе. Интересно, он женат или нет?
– Спасибо, – приветливо откликнулась она. – Стараюсь, как могу. Судя по тому, что я о вас слышала, вы тоже…
– Ну, со мной-то как раз посложнее… Кое– кто утверждает, что я не оправдал самых лучших надежд. Вам такого не приходилось обо мне слышать, мисс Бакст?
С этими словами Эйд отпустил ее руку, тем самым как бы подчеркнув переход на официальную тональность. Кэтрин не знала, что и думать. Чем вызвано это внезапное отчуждение?
– Жаль, если вы стали жертвой несправедливости, мистер Стивенсон, – с ноткой сочувствия в голосе заметила она. – Наши надежды, ожидания, увы, иногда бывают совершенно нереальными…
– И неразумными, – жестко
Кэтрин замолчала в нерешительности, не понимая, к чему он клонит. В голове вновь мелькнуло навязчивое воспоминание о Ричарде, о его диких выходках. Может быть, у Эйда Стивенсона с кем-нибудь нелады? Неужели в этом замешан кто-то из «Стронга»? Наверное, поэтому у него был такой мрачный и замкнутый вид, когда он отошел от Хордов в зале.
Ей припомнилось, как забавно расфилософствовался в машине Эбнер Айзекс, и она с легкой иронией произнесла:
– Что ж, мистер Стивенсон, в жизни каждого человека рано или поздно выпадает ненастье.
– И вы это ненастье приносите, мисс Бакст. Как говорится, по стечению обстоятельств…
Кэтрин рассмеялась и покачала головой.
– Предпочитаю надеяться, что распространяю солнечный свет.
– Просвещаете, значит… – Эйд кивнул, и его стальные глаза удовлетворенно блеснули. – Я так и думал, что вы о себе именно такого мнения.
– А какого мнения вы о себе, мистер Стивенсон?
Он улыбнулся, но впечатление от этого осталось довольно зловещим.
– Я меч правосудия, мисс Бакст.
Ну и самомнение, подумала Кэтрин, и ей захотелось слегка осадить его.
– В таком случае, надеюсь, ваши весы работают точно. Правосудие нередко бывает слепым, – поддразнила она.
– Как верно подмечено, – многозначительно согласился Эйд. – К несчастью, многие видят лишь одну сторону медали и выносят суждения, даже не вспомнив о существовании второй стороны.
– Вы так и поступаете?
– Я всегда стараюсь охватить картину в целом, мисс Бакст. Смею вас в этом уверить.
– И не упускаете ни единой мелочи, мистер Стивенсон? – лукаво уточнила Кэтрин, которую позабавило то, что он считает себя всевидящим. – Таких людей просто не бывает.
– Ради Бога, что это с вами? – с шутливым возмущением вмешался Том. – Что это еще за «мисс» и «мистер»? Мы же на вечеринке, а не на каком-нибудь сверхофициальном мероприятии!
– В наше время, Томми, нельзя позволять себе лишнего, – добродушно отозвался Эйд. – Откуда мне знать, может, я разговариваю с какой-нибудь оголтелой феминисткой, которая вцепится мне в горло за излишнюю фамильярность?
Том расхохотался.
– По-моему, одного взгляда на Кэтти достаточно, чтобы понять, что она-то уж никак не оголтелая феминистка.
– Внешность бывает обманчива, старина… – парировал Эйд. Затем приподнял брови и вопросительно посмотрел на Кэтрин. – Может быть, наша прекрасная дама будет так любезна, что внесет ясность по этому вопросу?
Откуда у нее такое ощущение, что он действует с какой-то тайной целью, играет с ней, как кошка с мышью, и только и ждет, чтобы ударить, стоит ей на мгновение утратить бдительность?