Все не так просто...
Шрифт:
– Да, – засмеялась Кэтрин. – Пять братьев и три сестры, плюс многочисленные тетушки, дядюшки и кузены. Можно сказать, семейство Бакстов размножается в геометрической прогрессии. У всех большие семьи.
– Тогда ты можешь считать себя по-настоящему богатой.
– Да. Хотя… – Кэтрин вовремя спохватилась. – Впрочем, я скоро с ними увижусь. Я рада, что ты не праздный бездельник. Я ведь тоже очень люблю свою работу.
– Расскажи, как ты пришла в издательский бизнес, – попросил искренне заинтересованный Эйд.
– Если честно, это была долгая дорога… С ранней юности. И с
Своего нынешнего положения Кэт достигла года четыре назад. Не случайно Флэтчер заприметил ее еще в Сиднее и начал переманивать в «Стронг». Эйд, припомнил, как Кэтти упоминала, что бывший муж ненавидел ее работу. Это говорило о многом. Парень явно не любил Кэт по-настоящему. Ведь она наделена необычайной энергией. И справляется с задачами рекламы блестяще. Это был ее способ выразить себя, проявить свои редкие способности.
Даже просто наблюдать за ней было сплошным удовольствием – так она искрилась жизнью, со своими синими, как летнее небо, глазами. Эйд купался в них, как в потоке солнечного света. Она вызывала в нем бурю желаний, и он уже едва сдерживался. Та самая женщина. Из большой семьи, стало быть, сама тоже наверняка захочет детей. Прекрасная грудь. Безупречные бедра. Длинные, стройные, точеные ноги. Она даже в танцах оказалась для него идеальной партнершей. Все в ней было таким, как надо.
Эйда переполняло желание обнять ее, прижать к себе, ощутить все ее тело. И она, по-видимому, испытывала нечто похожее. Позабытый кофе давно остыл в чашках. Если бы она намеревалась уйти, то вела бы себя сейчас иначе. Или он слишком многого хочет в первый же вечер?
Пусть между нами все будет честно, пылко пожелал про себя Эйд, вставая. Он взял руки Кэтрин в свои, поднял ее из кресла и слегка прижал к себе. Эйд не маскировался – он хотел быть нежным, но безукоризненно сдержанным. Глаза Кэтрин были широко раскрыты, она не отстранялась, просто стояла и ждала, что он скажет. Отрицать бушевавшее в них взаимное желание было просто бессмысленно.
– Я хочу тебя, Кэтти, – прошептал он, не отрывая от нее взгляда.
– Да… – тихонько выдохнула Кэтрин.
– Ты предохраняешься?
– Сейчас нет.
– Тогда об этом позабочусь я.
– Я была бы тебе очень благодарна.
Она была такой искренней, не пыталась скрыть того, как ее влечет к нему. Эйд окончательно потерял голову, желание стало совсем нестерпимым. Он поднял руку и осторожно коснулся щеки Кэтрин, затем провел пальцами по шелковистым кудрям. Ее губы призывно приоткрылись. Глаза затуманились – в них словно отразились все ее мечты и надежды.
– Не здесь… – Казалось, Эйд не узнает собственного голоса. – Пойдем со мной, Кэтти.
– Да…
Эйд повел ее наверх в спальню… За окном едва брезжил рассвет. Они понимали друг друга с полузвука. Они чувствовали друг друга, как будто провели вместе целую жизнь, десять жизней… Вечность.
Это было немыслимо, невыразимо. Они ощущали себя Адамом и Евой, совершенно утратив всякое представление о том, что через несколько часов неминуемо возвратятся к обычной повседневности.
Эйд любил ее так, как не любил ни одну женщину в жизни, – раскованно, страстно, с поразительной свободой, утоляя
Эта близость сейчас восполнила все – холодное безучастие родителей, которые словно никогда и не существовали для Эйда и его брата Алекса; тоскливое детство под надзором деспотичной бабки; одинокие годы, проведенные в интернатах; бессмысленное существование в Оксфорде и Гарварде; отчуждение в отношениях с братом, который не хотел думать ни о чем, кроме своих развлечений; наконец, горькое разочарование в браке с Алиной.
Он должен обязательно рассказать Кэтрин все…
Но не сейчас. Он сделает это завтра.
Нельзя терять драгоценных мгновений. Им принадлежит будущее. Он знал это, чувствовал, осязал. И верил, что сумеет доказать, отстоять свое право на счастье.
***
«На следующее утро…» Эта фраза почему-то вертелась в голове Кэтрин, когда она мчалась на работу в такси. Забавно! Ведь обычно в подобные фразы вкладывается совершенно противоположный смысл: горечь разлуки, утраты, как в блюзовых песенках и любовных романах… Кэт не выдержала и звонко рассмеялась. Пожилой шофер недоуменно покосился на нее и… сам улыбнулся.
– Чудесное утро, да, мисс?..
У нее буквально кровь кипела от счастья. Радость жизни переполняла Кэтрин и преображала для нее весь окружающий мир. Она влюбилась – безоглядно, по уши влюбилась и ни на секунду не жалела о том, что произошло, хотя еще накануне ее терзали сомнения.
Накануне… Если бы вчера в это же время кто-нибудь предположил, что она встретит мужчину, которым увлечется настолько, что окажется с ним в постели, Кэтрин ни за что бы в жизни не поверила. Ну уж нет! Она не из таких. У нее есть голова на плечах. Безрассудные порывы и эротические приключения не для нее – так никогда не было и никогда не будет. Если уж заниматься любовью, то это должно быть нечто особенное и с совершенно необыкновенным человеком.
Так и случилось. Кэтрин закрыла глаза и снова отдалась воспоминаниям о чудесных ощущениях, которые вызвал в ней Эйд. Он оказался потрясающим любовником – страстным, невероятно чувственным и нежным, одновременно властным и кротким. В жизни у нее никогда не было такой сладостной ночи. С Диком… Ну нет, одернула себя Кэтрин, больше она не станет даже думать о бывшем муже. С появлением Эйди Стивенсона ее жизнь чудесным образом переменилась.
А может быть, все-таки стоило разбудить Эйда перед тем, как уйти сегодня из его квартиры? Идея была соблазнительной: разделить с ним последний поцелуй, прощальную улыбку, напомнить о волшебной ночи, принадлежавшей им одним и связавшей их новыми, очень интимными узами. Но Эйд наверняка задержал бы ее, а Кэтрин и так едва хватило времени, чтобы заскочить к себе, в пригород Мельбурна, где второй год она снимала крохотный коттедж, быстренько переодеться, схватить папку с документами и той же машиной рвануть в «Эври дэй». А у Эйда на спальном столике осталась ее нежная записка…