Все продается

Ридпат Майкл

Я покачал головой.

– Нет, но мне рассказывали.

– Очень хороший ресторан. Он находится в старом «Мичелин-билдинге». Отличное обслуживание, изумительная кухня. Так вот, Кэти опоздала минут на десять. В черном декольтированном платье она выглядела потрясающе. Официант провел ее к пустому столику, а я уже стоял поблизости. Она хотела было сделать вид, что не заметила меня, но это было исключено – нас разделяли футов десять, не больше.

В конце концов она посмотрела на меня, и я подошел к ее столику. Оказалось, мы оба

ждем – я сказал, что договорился встретиться здесь с дядей. Она согласилась выпить со мной у бара. Она заметно нервничала, немного выпить ей не повредило бы в любом случае.

Я заказал бутылку «Тайттингера», объяснив, что мой дядя всегда пьет шампанское этой марки. Мы выпили по бокалу, потом по второму. Кэти постепенно успокаивалась. Она призналась, что для нее очень важно произвести хорошее впечатление на Кертиса. Потом она совсем расслабилась. К девяти часам не появились ни Кертис, ни мой дядя. Я сказал, что если они не придут и через десять минут, то черт с ними, пообедаем вдвоем. Она согласилась. Естественно, никто так и не пришел. Обед был великолепным. Мы выпили море шампанского. Вечер прошел чудесно.

– Пока все отлично, – заметил я.

Роб отпил еще глоток пива и улыбнулся.

– Мы расправились с потрясающим летним пудингом, наелись до отвала, а потом Кэти сказала, что, пожалуй, она даже рада, что Кертис так и не пришел. Она согласилась, что вечер удался на славу. А потом...

– Замолчи, можешь дальше ничего не говорить, – умолял я, пытаясь подавить смех. Но Роб был неумолим.

– Потом я признался, что сам все это подстроил, что ни мой дядя, ни Кертис и не должны были приходить.

– И Кэти это не понравилось?

– Ей это не понравилось, – признал Роб. – Совсем не поправилось.

– Что же она сделала?

– Она вышла из себя, – сказал Роб, – покраснела, выкрикнула, что из нее еще никогда не делали такую дуру, что я лгун, что мне ни в чем нельзя доверять. – Роб помедлил. Очевидно, воспоминания об этой сцене доставляли ему мало радости. – Я сказал, что люблю ее и знаю, что она любит меня.

– И что же она ответила? – спросил я.

– Сказала, чтобы я убирался ко всем чертям, – убитым тоном объяснил Роб. – Сказала, что я идиот и чтобы я больше никогда не смел к ней подходить. Потом она встала и ушла.

– Значит, «Бибендум»? Должно быть, твоему карману был нанесен немалый ущерб, – заметил я.

– Да, немалый. Оно бы того стоило, если бы Кэти осталась. Никак не могу взять в толк, почему она рассердилась и ушла. Я хочу сказать, мы так хорошо провели вечер, она сама это признала.

Я пожал плечами.

– Что ж, теперь ничего не поделаешь.

– Не знаю, – сказал Роб. – Может, мне нужно было сделать что-нибудь такое... Понимаешь, действительно романтическое. Что-нибудь такое, что заставило бы ее понять, как она мне нужна. Женщины любят такие штучки, сам знаешь.

Я поднял брови и промолчал. Меня пугала одна мысль о том, что Роб

называл «романтическим». Я хотел было отговорить Роба, по решил, что это было бы пустой тратой времени. Уж если Роб на что-то настроился, его ничто не могло остановить.

Меня всегда поражало, как быстро он переключался с одной женщины на другую. Обычно не проходило и недели после разрыва с одной, как он с такой же страстью привязывался к другой, о которой несколько дней назад мог не знать ничего. А у меня все по-другому, подумал я, вспомнив, как Дебби уговаривала меня завести любовницу.

Трудно было представить себе Дебби и Роба вместе. Остроумие и находчивость Дебби как-то не вязались с серьезными клятвами Роба в верности. Может быть, поэтому их связь оказалась недолгой.

Не подумав, я невпопад сказал:

– Мне не хватает Дебби.

Роб бросил на меня недоуменный взгляд.

– Да, – сказал он невыразительным тоном.

– Ведь ты с ней когда-то встречался? – спросил я.

– Да, – односложно ответил Роб. Он крепко вцепился обеими руками в пивную кружку, щеки его заметно порозовели.

– Это смешно, но я бы никогда не догадался, – сказал я.

– Мы вели себя очень профессионально. Наши отношения никак не сказывались на работе. Но однажды все кончилось, раз и навсегда.

Фелисити рассказывала другое. Я не забыл ее слов о том, что незадолго до смерти Дебби Роб уговаривал ее выйти за него замуж. Мне хотелось знать, что именно произошло между ними.

– На днях я видел Фелисити. Ты ее знаешь, это соседка Дебби.

Роб промолчал, и мне пришлось пояснить:

– Она сказала, что за неделю до смерти Дебби ты сделал ей предложение.

Роб весь напрягся и бросил на меня гневный взгляд. Теперь у него налилось кровью не только лицо, покраснели даже уши и шея. Он тяжело дышал, у него трясся подбородок, все его тело содрогалось от плохо сдерживаемых эмоций. Долгое время он не мог себя заставить произнести хотя бы слово.

Я понял, что зашел слишком далеко, и уже сожалел об этом, по ведь слово – не воробей.

Наконец Роб разразился потоком гневных слов.

– Дура, глупая сука. Я любил ее. Она знала это. Почему она сказала нет? Если бы только она согласилась, она бы...

Он вдруг прервал себя, с минуту смотрел на меня полными слез глазами, а потом стукнул кружкой по столу с такой силой, что я удивился, как она не разбилась, повернулся и пулей вылетел из паба.

Я посидел еще несколько минут, удивляясь вспышке Роба. Мне никогда не приходилось видеть такого взрыва эмоций. Казалось, Роба одновременно терзали злоба, угрызения совести и затаенное горе. Я искренне сожалел, что невольно вывел Роба из себя, но я никогда не принимал его многочисленные романы всерьез и никак не мог поверить в его искренность. Теперь я понял, что у Роба все было всерьез. Впредь мне нужно будет относиться к его проблемам с большим уважением.