Все продается
Шрифт:
Глядя мне в глаза через толстые стекла очков, Вайгель еще раз одарил меня своей фальшивой улыбкой.
– Кажется, мы ни разу не покупали облигации с частным размещением, по крайней мере за то время, что я работаю в «Де Джонге», – сказал я. – Возможно, такое было раньше?
Вайгель открыл было рот, собираясь что-то сказать, но снова сомкнул губы. Я стал свидетелем редкого случая – Вайгель не нашелся что сказать. Наконец он произнес:
– Нет, думаю, и раньше такого не было.
Его прервал Кэш:
– Перестань, Дик. Разве ты не помнишь сделку с «Тремонт-капиталом»? Облигации
– Ах да, вспомнил, – отозвался Вайгель. – Да, это была хорошая операция. Пол, вы о ней знаете?
– Я видел облигации в нашем портфеле, но не знаю деталей, – сказал я. – Вы не могли бы рассказать подробней?
Вайгель явно чувствовал себя неловко, и Кэш его опередил. Он с удовольствием рассказал об облигациях и о том, как гарантия банка «Хонсю» обеспечила успех операции.
– Одна из лучших моих сделок, – заключил Кэш.
– Очень интересно, – сказал я и повернулся к Вайгелю. – Как вам удается организовывать такие операции?
Вайгель неловко поежился.
– Одна из проблем с частными вкладами заключается в том, что мы должны сохранять конфиденциальность всех участников. У нас есть правило: никогда не обсуждать детали операции даже после ее завершения.
– Не говори ерунды, Дик, – снова перебил его Кэш. – Тебя хлебом не корми, дай поразглагольствовать о какой-нибудь из твоих операций.
Вайгель даже не улыбнулся.
– Кэш, ты можешь разглагольствовать сколько тебе угодно, но я считаю, что это было бы непрофессионально. Возможно, мой предшественник допускал непрофессионализм, но в этом я не собираюсь ему подражать.
Ллойд, почувствовав, что разговор затронул близкие его душе проблемы, прервал Вайгеля:
– Нет, Грега Шофмана нельзя было обвинить в непрофессионализме, он был просто слабохарактерным. У него не хватало духу. Он отказался провернуть несколько очень выгодных операций с бросовыми облигациями, потому что, по его мнению, они были неэтичными. Неэтичными! Он, наверно, думал, что у нас здесь благотворительная организация. – Ллойд, видимо, вспомнив о моем присутствии, понизил тон. – Не поймите меня неправильно. Пол. Все операции «Блумфилд Вайс» абсолютно законны. Но чтобы выжить на сегодняшнем рынке, нужно уметь побеждать в условиях жестокой конкуренции, а Шофман этого не умел.
Шофман! Где-то я слышал эту фамилию. Я порылся в памяти и довольно быстро вспомнил. Тот клерк из банка «Хонсю» упомянул, что за два месяца до звонка Дебби с ним разговаривал мистер Шофман.
– Этот мистер Шофман был вашим предшественником? – спросил я Вайгеля.
– Да, – подтвердил Вайгель. – Он был неплохим парнем. Но, как правильно подметил Ллойд, у него был слишком мягкий характер. Чтобы спланировать и совершить удачную операцию, нужно иметь реакцию и инстинкт профессионального киллера, особенно при нынешней конкуренции. У меня такой инстинкт есть, а у Шофмана его не было. – Почему-то я был склонен поверить, что Вайгель обладает задатками профессионального убийцы.
– Так что с ним случилось? – спросил я.
– Примерно два года назад его перевели в наш отдел документации, и Дик занял его место, –
– Он все еще работает в «Блумфилд Вайс»? – спросил я.
Воцарилось молчание. Все взгляды были устремлены на Ллойда. Очевидно, считалось, что на этот вопрос должен ответить он. В конце концов Ллойд был вынужден уступить.
– Нет, – сказал он. – Несколько месяцев назад он не появился на работе. Он просто исчез. Полиции не удалось найти никаких следов. Скорее всего, его убили в темном переулке. Вы знаете, что сейчас творится в Нью-Йорке.
– Полиция нашла убийцу? – спросил я.
– Полиция даже не может твердо сказать, жив он или нет, но думает, что его ограбили и убили.
Да, полиция может так думать. Не странно ли, отметил я, что два человека, которые хотели узнать в банке «Хонсю» о гарантиях облигаций «Тремонт-капитала», теперь мертвы? С ужасом я вспомнил, что есть и третий человек, который знает, что таких гарантий никогда не существовало. Им был я.
– Вот что значит жить в этом городе, – говорил Вайгель, подкрепляя свои слова красноречивыми жестами. – Я тоже жил в Нью-Йорке, пока это не стало слишком опасно. Теперь я переселился в пригород. Монтеклер, Нью-Джерси. Там намного безопасней. Правда, теперь приходится очень долго добираться до работы.
Мы еще немного поговорили о том, кто сколько времени тратит на дорогу от дома до работы, потом вернулись к многочисленным талантам Вайгеля. Когда ленч, наконец, закончился, мы с Ллойдом снова спустились в операционный зал. Я подошел к рабочему месту Томми.
– Как прошел ленч? – усмехнулся Томми.
Я скорчил рожу.
– Трудно подобрать лучшую компанию, – заметил Томми. – Ллойд Харбин, Кэш Каллахан и этот мерзавец Дик Вайгель.
– Должен признаться, он мне ужасно не понравился, – сказал я.
– Один из столпов «Блумфилд Вайс», – отозвался Томми.
Я улыбнулся и жестом показал на телефон.
– Вы не возражаете, если я послежу за вашей работой? – спросил я.
– Нисколько.
Томми взял телефонную трубку и предложил мне наушники. Я прослушал несколько переговоров Томми по телефону. Со всеми клиентами он говорил очень дружелюбно и охотно, но в то же время с каждым немного по-своему – с одними более, с другими менее сердечно. Он быстро и толково сообщал клиентам массу полезной информации. Казалось, он абсолютно точно знает, какие облигации на руках у клиентов, хотя те всячески старались скрыть свои возможности. Томми не делал попыток продать акции «Мэйси», которые «Блумфилд Вайс» купил по ошибке и прилагал все усилия, чтобы от них избавиться. Хороший сейлсмен.
Примерно через час к нам подошел Ллойд и положил руку на плечо Томми.
– Можно вас на минуту? – сказал он.
– Конечно, – ответил Томми.
Они скрылись за углом. Я с минуту стоял, потом опустился в кресло Томми и стал наблюдать за другими агентами.
Через несколько минут Ллойд вернулся. Я хотел было подняться, но Ллойд жестом показал мне, чтобы я не вставал.
– Оставайтесь здесь, Пол, – сказал он. – Если хотите, можете использовать этот стол как свою базу на сегодня. Через несколько минут к вам подойдет руководитель нашей группы анализа.