Все связано
Шрифт:
Я машу ей в ответ.
Она берет моего сына за руку и вместе они идут ко мне. Джеймс выглядит очень мило в своем смокинге от Армани. На удивление он ведет себя очень хорошо — идет в ногу с Маккензи, держит подушечку с кольцами и улыбается всем камерам, что его фотографируют.
Когда они подходят к алтарю, Джеймс выпускает руку Маккензи, отдает подушечку и бежит прямиком ко мне.
— Папочка!
Я подхватываю его на руки и смотрю в его большие карие глаза.
— Так хорошо? — спрашивает он.
— Все здорово, дружище, — я целую
— Ладно.
Я ставлю его на пол, и мои родители забирают его на свою скамью.
Потом я выпрямляюсь. Начальные ноты свадебного марша заполнили собор. Все гости встали и повернулись к закрытым дверям.
Деревянные двери распахиваются. И мне не хватает воздуха.
Она поразительна. Еще великолепнее, чем я мог себе вообразить — а мое воображение чертовски бурное.
Кейт вся в белом — открытое платье, вырез которого в форме сердца с дразнящим намеком на ложбинку. Платье идеально подчеркивает ее тонкую талию. Кружево изысканно лоснится по ее бедрам и переходит в величавый шлейф. Ее голову украшает вуаль из ирландского кружева, а под ней темными блестящими волнами ниспадают ее волосы. У нее легкий макияж, который просто выделяет ее бесподобную кожу, полные губы и те самые большие темные глаза, которые заворожили меня сразу, как только я их увидел.
Она с трудом сглатывает, взглядом пробегаясь по заполненному людьми собору, выглядя при этом беспокойно. До тех пор, пока она не видит меня. У алтаря — в ожидании ее.
На секунду она удерживает мой взгляд, потом медленно, уверенно, она улыбается.
И это невероятно.
У меня все плывет перед глазами, и плевать, что это звучит по-бабски. Это правда. В груди у меня все сжимается от нежности, святости этого момента.
В воздухе витают звуки музыки, когда Кейт берет Джорджа под руку, и он ведет ее по проходу. Я не могу отвести от нее глаз, а ее взгляд остается на моем лице. Когда они, наконец, подходят, я жму Джорджу руку и он идет на скамью к Кэрол.
Кейт подает мне свою руку, и, как и в первый раз, когда мы встретились, я подношу ее к своим губам, и трепетно целую.
— Ты восхитительна, — говорю ей тихонько. — Я… у меня нет слов.
Она не перестает улыбаться.
— Думаю, сейчас, правда, все впервые.
Все так, словно вся церковь просто испарилась, и остались только мы вдвоем. Я прикасаюсь ладонью к ее щеке, и большим пальцем провожу по ее губам. Потом наклоняюсь вперед и целую ее — медленно и нежно, полный чувств.
Через несколько секунд, Отец Даферти откашливается. Громко.
— Эта часть церемонии гораздо позже, сынок.
Я заканчиваю поцелуй и поворачиваюсь к священнику, все еще держа Кейт за руку.
Кейт краснеет, а смех гостей эхом отдается в церкви.
Я прочищаю горло.
— Простите, Отец. Мне всегда не доставало терпения.
— Что ж, в данном случае, я тебя не виню. — Он смотрит на Кейт. — Ты очень красивая.
— Спасибо, Отец, — она отдает свой букет из белых роз
— Тогда начнем? — спрашивает Отец Даферти.
Из первого ряда доносится крик Джеймса:
— На старт, внимание, марш!
Снова по храму разносится смех.
Отец Даферти говорит:
— Буду считать, что это да.
Свадебная церемония проходит без инцидентов — молитвы, чтение, свет от свечей. И потом момент, которого вы все ждали.
Отец Даферти спрашивает:
— Эндрю, клянешься ли ты хранить верность Кэтрин и в горе и в радости, в болезни и здравии? Клянешься ли ты любить, уважать и заботиться о ней, пока смерть не разлучит вас?
Звонким голосом я даю обещание:
— Конечно, клянусь.
Когда Отец Даферти спрашивает Кейт, она удерживает мой взгляд и у нее такая светлая улыбка — настоящая:
— А ты, Кэтрин, клянешься хранить верность Эндрю и в горе и в радости, в болезни и в здравии? Клянешься любить, уважать и заботиться о нем, пока смерть не разлучит вас?
Слезы наполняют ее прекрасные карие глаза:
— Да. Да, клянусь.
Всю свою волю я собираю в кулак, чтобы не прижать ее к себе и снова не поцеловать.
Мэтью передает мне кольца, а Кейт протягивает свою руку. У меня перехватывает в горле, когда я надеваю ей кольцо на палец.
— Я дарю тебе это кольцо в знак своей любви и преданности. Вместе с ним я дарую тебе всего себя. Я женюсь на тебе и этим кольцом связываю свою жизнь с твоей.
Кейт еще какое-то мгновение держит меня за руку. Потом, когда она надевает мне кольцо, по ее щекам начинают катиться слезы, и она говорит дрожащим от эмоций голосом:
— Я дарю тебе это кольцо в знак своей любви и преданности. Вместе с ним я дарую тебе всю себя. Я выхожу за тебя и этим кольцом связываю свою жизнь с твоей.
Потом Отец Даферти говорит:
— Я объявляю вас мужем и женой. Что Господь соединил на небесах, ни один человек не разрушит. Ты можешь поцеловать невесту.
Без колебаний, я заключаю Кейт в объятия. Она смеется и обнимает меня за шею, а наши губы сливаются в горячем поцелуе. Это долгий, хороший поцелуй, который совершенно неуместен для церкви.
Разрываются аплодисменты и свисты, звонят церковные колокола, а музыканты распевают Оду к Радости.
Наконец, нехотя я ставлю Кейт на ее ножки на высоких каблуках, и мы идем по проходу.
Рука об руку.
Муж и жена.
Мы сделали тысячу чертовых снимков, в разных местах и во всевозможных комбинациях. Джеймс ведет себя стойко, ни разу не закапризничал. Фотографу приходилось просить нас перестать обжиматься и уже улыбнуться в камеру. Видимо моя рука на ее заднице не совсем приемлемо для свадебного портрета.
Но я думаю, что здесь он явно ошибается.
Когда мы все залазим в лимузин, Мэтью подает мне бутылку шампанского. Я открываю пробку, повсюду брызгая пеной. Что-то попадает мне на лицо, и Кейт наклоняется и медленно все слизывает.