Всегда твоя

Пожидаева Ольга

– Да, - кивнул Брен.

 Схватив с журнального столика очки, с дивана сумочку я прошагал к выходу. Машина Брендона была припаркована у ворот. Черная, седан, абсолютно непримечательная. Я даже марку не разглядела. Непривычно. Люк был без ума от крутых спортивных тачек. Ламборджини, Порш, Феррари. Все они стояли в гараже. Меня от одного их вида бросало в дрожь, и по спине бежал холодный пот. Я проехала с Люком лишь раз, чуть не заработав инфаркт в двадцать лет. С тех пор признавала только неспешные лимузины в честь премьер

его фильмов и респектабельные авто с водителями, который не лихачили, как мой покойный муж.

Сев на переднее сиденье, я тут же приготовилась к легкой панике, которая возникала каждый раз, когда я доверяла довезти себя новому водителю. Но, как ни странно, даже тревоги не было. Брендон сел на водительское место, повернул ключ, положил руки на руль. Я не могла не отметить, какие у него красивые пальцы, загорелые руки, браслет из разноцветных нитей на запястье.

– Алекс? – услышала я свое имя сквозь пелену полузабытья.

– Что? – я чуть не подпрыгнула, словно пойманная на месте преступления.

– Куда ехать?

– Бульвар Санта-Моника.

– Голливуд Форева? – уточнил Брендон, нахмурившись.

– Именно.

– Фак, я мог догадаться.

Хотелось проехаться по его тугому на догадки уму, но сдержалась. Лишь хмыкнула, отвернулась к окну и молчала всю дорогу.

Когда Брен припарковался недалеко от входа, я тяжело вздохнула. Как обычно – полно туристов. Не сказать, что толпа, потому что будний день, но все равно многолюдно для кладбища. Что поделать, это Голливуд.

Все так же молча Брендон вышел из машины. Я поспешила вперед, чтобы показать ему дорогу, хотя смотритель мог легко указать ему могилу Люка, а за отдельную плату предоставил бы экскурсовода.

Я передернула плечами, несмотря на теплый день. Хоть и жила в этом мире не один год, даже иногда выходила вместе с Люком в свет, участвуя в публичных мероприятиях, но все равно не привыкла к жизни напоказ, где скандалы ценятся дороже историй из простой, спокойной жизни, а смерть приносит зачастую актеру больше славы, чем все роли при жизни.

Могила моего мужа была вся в цветах. Простое надгробие с именем и датами скоро заменят на монументальную скульптуру.

Мы с Бреном стояли, глядя на мраморную плиту. Он так и молчал, я тоже.

Ты этого хотел, Люк? Чтобы мы перестали ругаться? Смотри же. Он и я. Молчим. Ради тебя. Только он все такой же гад, и мне так тяжело сдерживаться. Особенно здесь, после всего, что пережила, с чем столкнулась.

Один единственный раз мне был нужен Брендон Торн. Его поддержка, помощь, участие. Единственный раз. Могла простить ему все. Меня не трогали оскорбления, вечные нападки и упреки. Но то, что он не приехал на похороны…

Темные стекла очков скрывали слезы, но мой голос зазвучал твердо, уверенно. Я так давно хотела ему все сказать.

– Один единственный раз, - проговорила я, не в силах больше

держать в себе это. – Ты был мне нужен, Брен. Так нужен здесь. Как ты мог? Я звонила, писала, а ты даже не ответил, не приехал. Мне пришлось все делать самой. Бесконечные бумаги, звонки, журналисты, фанаты…

– Разве его отец не помог? – спросил он безразлично, словно мы говорили о смерти жука, который размазался по стеклу машины, и мне пришлось отскребать его самой.

– Люк старший сам чуть не умер. Я ему два раза вызывала неотложку.

– Ммм, - протянул Брен.

– Ммм? Все, что ты можешь сказать – это «ммм»? Серьезно, Торн? Твой лучший друг погиб, а ты только корзинку лилий прислал.

Брендон склонил голову, сдавил переносицу пальцами.

– Я не мог, Алексис. Понимаешь? Не мог.

– Ах, ты не мог?! – выкрикнула я, но тут же осеклась и перешла на злой шепот. – Какая прелесть, он не мог! А я могла? Да ни черта, Брендон, но мне пришлось, черт подери, потому что выбора не было. Люк считал тебя братом. Неужели ты так сильно меня ненавидишь, что даже в такой момент не мог помочь?

– Алекс… - горько начал он, но осекся.

Торн поднял голову и протянул руку, чтобы коснуться моих пальцев своими. Я отпрыгнула.

В этот момент нас бесцеремонно попросили отодвинуться. Парочка средних лет пожелала сфотографировать место захоронения Люка Купера. Я прерывисто выдохнула, взяла себя в руки и отошла в сторону, надеясь, что меня не узнают. Не в первый раз уже. Лучше держаться от туристов подальше и не реагировать на их странные действия. Это для меня Люк был родным человеком, а для остальных он – икона, достояние.

– Господи, - услышала я голос Брендона.

Подняв голову, увидела, как он ошарашено смотрит на женщину, которая присела у надгробия с улыбкой во все зубы и поднятыми вверх большими пальцами. Торн открыл рот и сделал шаг вперед, очевидно, чтобы отчитать их.

Я поспешила схватить Брена за руку и потащила к выходу.

– Алекс, - выдохнул он потрясенно. – Алекс, ты видела? Куда меня тащишь? Что они себе позволяют? Это же…

– Пойдем, Брен. Пойдем…

Я тащила его через усыпальницы, склепы, памятники и обычные надгробия. Торн не сопротивлялся, слава богу. Он только повторял:

– Гребаный Голливуд! Что за дурдом?

– Успокойся, это нормально, - ответила я, когда мы вернулись к машине.
– Здесь такое в порядке вещей.

Я поспешила забраться в салон. Брен тоже сел за руль.

– В порядке вещей? Серьезно? Ты меня разыгрываешь сейчас? – рычал Торн, заводя мотор.

– Нет, Брен.

– Как ты могла, Алекс? Почему здесь, а не в Кентукки?

– Как я могла? Серьезно? Ты вообще меня слышал? Это меньшее из зол, Брендон. Я смогла хотя бы это.

– Меньшее из зол? Могила – как достопримечательность! Люк в гробу переворачивается.