Всех убрать!

Кварри Ник

— Что-то мне не верится в росказни Корнгольда насчет этого Джонни, — вздохнул он. — Кто он такой, этот тип?

Фава рассказал все, что знал про чужака, который называл себя Джонни Марч, и которого он, Фава, попытался использовать в качестве шпиона.

— Здорово ты опростоволосился, — пожалел его Виджиланте.

Не было даже заметно, что он гневался. Но именно это и привело Лу Фаву в ужас.

Дон Массимо смотрел на Фаву с удрученным, глубоко опечаленным лицом. Так смотрит парень, расставаясь со своей возлюбленной,

зная, что никогда больше её не увидит.

— Я думал, это хорошая идея, — жалко пробормотал Лу Фава. — Парень здесь никому не известный, ловкий и прожженный — идеальный кандидат, чтобы держать под контролем банду Белла и присматривать за тем, что они затевают.

— Здорово ты опростоволосился, — прежним тоном повторил Виджиланте.

— Не беспокойтесь, мы его найдем.

Макс Виджиланте пригубил виски. Показалось, что оно горчит; но возможно, горечь была у него во рту — от разлившейся желчи?

Дон поставил бокал, отошел к дивану и присел против Фавы, по другую сторону низкого столика. Положив свои громадные, испещренные шрамами кулаки на стол, он уставился на Фаву сквозь затемненные очки:

— Каким образом?

— Я уже отправил Пита и Сэма Стеллано присмотреть за той комнатой, что Джонни снимал в Ридинге, — поспешил доложить Фава. — Джо Сатро установил контакт со всеми перекупщиками, которые в состоянии выкупить и сбыть столь ценную добычу, учитывая ту опасность, которую она собой представляет. И весьма настойчиво посоветовал держать нас в курсе, если Джонни попытается избавиться от добычи с их помощью.

— А как насчет перекупщика Аль Белла? — осведомился Виджиланте. — Ты мне говорил, что Джонни был в очень тесных отношениях с одним из его сыновей? Ты что же, воображаешь, что он станет таскать нам каштаны из огня?

— Вы знаете дона Альдо гораздо лучше, — ответил Фава, не желая отвечать ни «да», ни «нет». — Полагаете, он рискнет развязать из-за этого войну?

— Два миллиона долларов — это куча денег, — недовольно заметил Виджиланте. — Это куда больше, чем полмиллиона.

— Джонни мы возьмем, — яростно заверил Фава, — я принял все меры...

— А для меня, — продолжал Виджиланте, не обращая внимание на подручного, — для меня и полмиллиона — тоже деньги. Это не два миллиона, но и не кусок дерьма. Я не так богат, чтобы позволить себе потерять такую сумму.

— Вы получите ваши деньги, — снова пообещал Лу Фава.

— Надеюсь, — мягко согласился Макс Виджиланте, глядя на Фаву с тем скорбным выражением лица, которое обычно приберегал для похорон своих старых друзей.

Фава вылетел из комнаты, словно кипятком ошпаренный, и решил бросить все силы на поиски Джонни.

А Джонни тем временем надевал чистую рубаху и куртку, пока доктор Гамильтон изучал рентгеновский снимок его сломанного ребра. Под рубашкой нижнюю часть его торса тесно охватывал широкий упругий бандаж, который мешал дышать. Прямо под лопатками, где пуля пометила его спину,

словно раскаленным железом, врач дона Альдо наложил противовоспалительную мазь и заклеил её марлей.

— Один осколок перебитого ребра загнут внутрь, — объявил доктор Гамильтон. — Однако никаких признаков разрыва тканей. Вам повезло.

Джонни был того же мнения.

— Все заживет само собой, — продолжал доктор Гамильтон. — Грудная клетка, возможно, не будет такой прочной, как прежде, но все, что можно сделать, — надеть на вас упругий бандаж. И берегите себя.

Он отложил в сторону рентгеновский снимок и протянул Джонни небольшой пакетик с восемью пилюлями.

— Это от болей. Лучше всего две принять прямо сейчас. Но потом сразу возвращайтесь к себе и ложитесь спать. Лекарство вызовет сонливость.

— Попозже, — решил Джонни, положил пилюли в карман и вышел из кабинета.

Прежде чем завалиться спать, ему ещё предстояло множество дел.

Фрэнк и Тони Белл ждали его на квартире Фрэнка. Тони даже запер любовницу в дальней комнате — Джонни сказал по телефону, что хочет встретиться с глазу на глаз.

Оба с любопытством уставились на металлический чемоданчик, который принес Джонни.

— Нет, видит Бог, у тебя просто мания делать из всего тайну, — с примесью раздражения заметил Фрэнк. — Что все это значит?

Джонни поставил чемоданчик на стол. По дороге он уже взломал замок и теперь спокойно его открыл.

Очень долго братья ошеломленно созерцали россыпь маленьких сверкающих искорок — желтых, зеленых, голубых, пурпурных, — так отражался в камнях свет лампы под потолком.

— Черт возьми, так значит... — пробормотал Фрэнк.

Тони поднял на Джонни почтительный взгляд.

— Налет на автостраде — твоих рук дело?

— Нет, — холодно отрезал Джонни, — я нашел их в канаве у дома, когда шел к вам.

— Чего ты сердишься по пустякам? Я только хотел...

— Тебя совершенно не касается, где я взял эти камушки. Твое дело — разузнать, сможешь ты помочь с ними в дальнейшем, — Джонни повернулся к Фрэнку. — Ты мне как-то говорил, что я могу законтачить с твоим перекупщиком. Я слыхал, это Рей Дитрих. Скажи, он достаточно ловок, чтобы сплавить драгоценных камней на два миллиона долларов и не погореть?

В душе Фрэнка осторожность и боязнь сменила алчность.

— Несомненно. Несомненно, в состоянии:

Он покосился на брата.

Охваченный лихорадочным возбуждением Тони с готовностью кивнул.

— Черт возьми, но эти камни можно продать только в Южной Америке или в Европе... На это уйдет уйма времени.

— Это уже ваше дело, — пожал плечами Джонни. — Все, что меня интересует — это двести тысяч долларов. Все остальное — ваше. Вы и ломайте голову, что с ними делать.

Его слова сразу решили все вопросы. Ставка была слишком велика, чтобы сыновья дона Альдо могли сопротивляться искушению рискнуть.