Всем сердцем
Шрифт:
– Все хорошо. Все будет хорошо, Серена, – глухо пробормотал он.
Кленденнинг заглушил ее протесты поцелуями, и Серена потонула в сладостной истоме и в вихре чувств. Внезапно она испытала короткую острую боль. Она вскрикнула, но боль быстро переросла в удовольствие. Казалось, словно сквозь пелену откуда-то изнутри она слышит голос отца: «Это грех, дитя мое, позволять себе тонуть в плотских радостях».
Потом и эта мысль исчезла, и она полностью погрузилась в блаженство, в чистое и светлое удовольствие. В это мгновение все ее мысли, чувства и ощущения сконцентрировались на одном-единственном
– Прости, Серена, я не мог удержаться.
Эти слова не дошли до ее сонного сознания. Он говорил что-то еще, но она уже спала.
Серену разбудили солнечные лучи. Она открыла глаза с радостной улыбкой, высвободив руки из-под одеяла, потянулась и попала локтем в мирно спавшего Кленденнинга.
Тут она все вспомнила и разрыдалась.
Господи помилуй! Что же она наделала? Ее родители только вчера были погребены, а она... Кленденнинг... Горячий стыд охватил ее. Что он мог о ней подумать? Кем он ее теперь считает?
Кленденнинг поднял голову, часто моргая и еще не совсем проснувшись.
– Что случилось, Серена? – Он повернулся к ней. – Что случилось, почему ты плачешь?
– Ты! Ты – вот что случилось! Ты предательски воспользовался моей слабостью!
Он смотрел на нее, вытаращив глаза.
– Что ты имеешь в виду – воспользовался? Серена понимала, что говорит ерунду, но уже не могла остановиться.
– Я еще не оправилась от горя, была в шоке и замерзла. А ты воспользовался моим положением и... – Тут голос изменил ей, и она остановилась.
Он сильно покраснел и отвел глаза.
– Прости, Серена. Я пытался предупредить тебя прошлой ночью, но...
– Прости! Папа бы тебя высек, Рори Кленденнинг.
– Но я не насиловал тебя, Серена, – рассердился он, – и ты сама не возражала и не сделала никакой попытки меня остановить.
– Я... я никогда не имела дела с мужчинами... Он не отводил взгляда.
– Ну и что? Ты же понимала, что происходит?
Теперь наступила ее очередь краснеть и отводить глаза. Он, конечно, был прав, и эта мысль только еще больше рассердила ее.
– Серена... – голос его смягчился, – я очень сожалею, что все это произошло при таких печальных обстоятельствах, и все-таки я совсем не жалею, что это вообще случилось. Господи, это лучшее, что я пережил в жизни.
Он протянул руку и мягко погладил ее по щеке. Она резко оттолкнула его:
– Не смей прикасаться ко мне!
Она вскочила. В ней боролись стыд и чувство собственной вины. И это злило ее настолько, что голос ее прерывался, когда она с гневом проговорила:
– Если ты думаешь, что я позволю тебе еще раз подойти ко мне...
– У меня и мысли такой не было. Я вообще стараюсь избегать женщин.
– Особенно этой ночью, – резко ответила она. Кленденнинг поднялся.
– Я не сделал ничего плохого. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что тебе это понравилось так же, как и мне. И тебе было хорошо. Но ты просто стыдишься в этом признаться самой себе. Со временем все станет на свои места.
– Да! Я хочу попасть в Вирджиния-Сити как можно скорее. И как только мы окажемся
– Меня это вполне устроит, – угрюмо сказал он. – Как только мы приедем в город, мы расстанемся. Договорились.
Глава 2
До Вирджиния-Сити они добрались через три с половиной дня. На протяжении всей дороги Серена и Рори хранили отстраненное молчание, нарушая его только в случае крайней необходимости. Когда они устраивались ночевать, Кленденнинг предусмотрительно размещал спальные места на значительном расстоянии. Он больше не делал никаких попыток сблизиться с девушкой. Серена же, обуреваемая противоречивыми чувствами, с удивлением поняла, что она как раз была бы не против, если бы он попытался. В первый же день девушка пожалела о своих резких словах и с радостью взяла бы их обратно. Она поняла, что была не права, очень не права. Если и была чья-то вина в том, что между ними произошло, то они были виноваты в равной степени.
Однако Серена была слишком горда, чтобы признаться в этом. Почему Кленденнинг ничего не говорит? И почему он не просит у нее прощения? Она бы с радостью его простила. Но очевидно, он слишком туп, чтобы это понять! Глупый упрямец! Размышляя об этом, она снова начинала сердиться, но категорически не желала заводить разговор на эту тему. А мысли ее тем временем вновь и вновь возвращались к теплым объятиям Кленденнинга и радостям, которые она испытала. С раннего детства Серену учили, что общение с мужчинами до брака порочно и безнравственно. И все же та ночь была полна любви, тепла, в этом не было ничего плохого. А плохо было то, что случилось наутро. Теперь ее мучило чувство вины, а в голове вертелось множество вопросов, которые она хотела, но не решалась задать Кленденнингу.
Наконец они достигли перевала. С другой стороны хребта, чуть ниже по горе, раскинулся Вирджиния-Сити. Деревянные постройки тесно лепились к склону Голд-Хилл. Вначале Серену вид города разочаровал. Он представлял собой нагромождение пыльных, неуклюжих деревянных строений, цеплявшихся за склоны бесплодных гор. Ниже центра города располагалась пестрая мешанина лачуг и палаток, тесно сгрудившихся на небольшом пространстве.
Кленденнинг пристально взглянул на Серену, и она заметила мелькнувшую в его взгляде симпатию. Но тут же отвернулась, решительно подобрав поводья, и направила мула вперед.
Въехав в город, они чуть не оглохли от шума. Крики торговцев, дребезжащие звуки фортепьяно, пьяный смех из многочисленных салунов и беспрестанный железный грохот рудника, располагавшегося чуть выше по горе, смешивались в дикую какофонию. В первый момент Серене стало страшно. Даже земля дрожала под ногами. Только потом она сообразила, что это эхо взрывов с рудника.
Дома в городе в основном были построены недавно, видно, что наспех, в основном из некрашеного дерева. Однако чуть выше по горе блестели окна роскошного особняка. Они въехали в город по Си-стрит – очевидно, главной деловой артерии Вирджиния-Сити. Здесь царило настоящее столпотворение. Серена никогда еще не видела такого огромного количества людей, лошадей и мулов.