Всем сердцем
Шрифт:
Домой они пришли около полудня, и Серена сразу же попросила Фокси заняться приготовлением обеда. В гостиной адвокат немедленно направился к буфету.
– После этого судебного фарса мне необходимо немного спиртного для восстановления сил. Налить вам?
– Да, я с удовольствием пропущу рюмочку виски, – отозвался Кленденнинг.
– А я бы выпила вина, если есть.
– Целая бутылка прекрасного хереса, Серена. Хард наполнил рюмки и сел на диван вместе с Сереной, а Рори устроился на стуле напротив.
– А почему вы сказали «фарс»? – пригубив бокал с вином, спросила адвоката Серена.
– Для тебя, конечно,
Серена беспокойно заерзала:
– Но вы сказали, что он хороший человек!
– Да, неплохой. Но законов он, черт подери, не знает! Он ведет себя в суде словно актер на сцене. Прости, дорогая, не стоит забивать этим голову. – Он похлопал девушку по руке. – Может быть, для нас это даже к лучшему. Хотя кто знает? Просто меня раздражает, что суд ведет человек, почти ничего в этом не смыслящий.
– Тогда каким образом он очутился на этой должности, судья? – спросил Кленденнинг.
Хард пожал плечами:
– Очень просто. Больше желающих не было. Ни один нормальный юрист не согласится стать здесь судьей. Зачем им это? Они получают в десятки раз больше, обслуживая горнорудные компании.
Кленденнинг потерял интерес к этой теме и обернулся к Серене:
– Ты обещала рассказать мне все, что с тобой произошло.
Серена допила вино и начала рассказывать. Несколько раз он прерывал ее. Сначала попросил описать поподробнее человека в золотой маске. Когда она дошла до того момента, как вновь встретилась с Даррелом в Сан-Франциско, он нахмурился, и она постаралась как можно меньше говорить о нем. Серена почувствовала, что не стоит упоминать о том, что она жила в доме Даррела, когда ее похитили люди Ли По, так что она просто сказала, что ее экипаж остановили на улице. И тут же, поймав быстрый взгляд Спенсера Харда, заметила, как он ухмыляется в клубах дыма. Она повернулась, прикрыв рот рукой, и незаметно показала ему язык.
Хард расхохотался, но быстро сделал вид, что просто закашлялся и подавился сигарным дымом.
Когда Серена наконец закончила, Кленденнинг покачал головой:
– Господи, Серена! Какие тяжелые испытания выпали на твою долю!
– Но вовсе не все было плохо. Мне очень понравилось путешествовать с профессором Траппом.
– Но я надеюсь, ты не собираешься жить одна в этом доме? – спросил Кленденнинг.
– Почему же нет? – горячо возразила она. – Это теперь мой дом.
– Но если кто-то опять попытается убить тебя?! Этот человек должен быть здесь, в Вирджиния-Сити, и вряд ли он отказался от своих намерений. Эх, если бы он только попался мне в руки! – Кленденнинг ударил кулаком по колену.
– Кроме того, я не одна. Здесь живет Фокси.
– Но он же старик, Серена.
– Судья сказал, что он служил у тети Хетти вышибалой. Он защитит меня в случае опасности. Кстати, у меня будет к вам просьба, судья. – Она взглянула на Харда. – Перед отъездом я купила пистолет, и Даррел Квик немного научил меня с ним обращаться. Но я оставила его в Сан-Франциско. Вы не купите мне новый?
– С радостью, милая.
– Пистолет! – фыркнул Кленденнинг. – Как будто он тебе поможет!
– А что ты мне предлагаешь? Опять поселиться в пансионе? Оттуда меня и похитили в первый раз. Думаю, в тюрьме мне тоже было бы достаточно безопасно. Может, мне предложить судье забыть о залоге и поселить меня до суда в тюрьме?
– Разумеется, нет! Я вовсе не это имел в виду. Ты придираешься ко мне, Серена. Я думаю о том, как лучше поступить.
– Тогда придумай что-нибудь серьезное! – внезапно рассердилась она. – Если у тебя есть идея, пожалуйста, говори.
– Успокойтесь, – оборвал их Спенсер Хард. – Серена права, молодой человек. У нее нет никакого выбора. Мы могли бы нанять телохранителя, но ему надо платить. Я с трудом плачу Фокси ничтожное жалованье, а у Серены вообще денег нет...
– Я позабочусь об этом, – прервал его Кленденнинг. – Пришлю сюда одного из своих людей. Обычно он по ночам охраняет кораль, но я думаю, что Брэд Страйкер больше не будет меня беспокоить.
В комнату, прихрамывая, вошел Фокси и сообщил, что обед готов. За обедом, словно по общему согласию, они говорили на более отвлеченные темы. Серена расспрашивала Рори о его работе, и он с воодушевлением рассказывал о своих успехах.
– Об одном я еще не сказал, – произнес он, взглянув ей в глаза. – У меня есть партнер, Кэт Роган. Без нее ничего бы не было. Конюшня, с которой мы начинали, была ее. И на ее земле стоит построенный нами новый кораль с мулами.
– Я знаю. Даррел рассказывал.
– А, Даррел Квик. Я с благодарностью вернул ему долг. Если бы он не дал мне взаймы, у меня бы тоже ничего не вышло, – сказал он. Затем, словно оправдываясь, добавил: – Кэт – прекрасный человек. Я думаю, она тебе понравится.
Серена замялась, затем быстро произнесла:
– Уверена, что понравится.
После обеда Серена проводила их до двери. На прощание она сказала:
– До Рождества осталось всего несколько дней. Я хочу устроить маленький праздник. Вы придете на рождественский обед, судья? Или вы будете справлять праздник в кругу семьи?
– У меня нет семьи, дорогая. И я с удовольствием принимаю твое приглашение.
– Замечательно! А ты, Рори? И твоя... твой партнер? Кленденнинг заглянул ей в глаза:
– Я приду. И спрошу Кэт. – Он сжал ее маленькую ручку в своих. – Серена, я так рад, что ты жива и невредима! Прости, что я такой колючий.
– Все нормально, Рори. Тебе спасибо. – Она привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку.
Кленденнинг покраснел и быстро взглянул в сторону адвоката. Тот, тактично отвернувшись, прикуривал сигару.
Стоя в дверях, Серена смотрела, как двое мужчин спускаются вниз, постепенно забирая левее, к дороге в город. Встреча с Рори пробудила в ней противоречивые чувства. Она поняла, что ни время, ни долгая разлука не охладили его чувств. Она ему нравится, это несомненно. Но не опоздали ли они? И у Рори уже есть женщина. Тем не менее он все-таки не женился на Кэт. Она знала, что Даррел Квик ей очень дорог, но, несмотря на всю его привлекательность и обаяние, она не любила его. Ее сердце принадлежало Рори, и она хотела бы быть с ним. В любом случае сейчас не самое подходящее время для таких мыслей. Ее подозревают в убийстве, и, пока суд не закончится, лучше не думать о личном.