Всем сердцем

Уильямс Дороти

— Что? — не поняла она.

— Я грубо разговаривал с тобой по телефону. Я тогда очень беспокоился за Шарлотту.

— Ничего, все нормально. — Чувствуя неловкость ситуации, Эрика предложила: — Сними пальто и располагайся.

— Спасибо. Как она? — Мартин снял пальто и неловко оглянулся, куда бы его деть.

Эрика поспешила ему на помощь и повесила пальто на спинку стула.

— Прекрасно. Она золотой ребенок, с ней никаких проблем. Пойду приготовлю тебе чай.

Эрика быстро вышла на кухню, и тут ее охватило отчаяние. Нет, он не

может ей нравиться как мужчина, они просто друзья. И всегда ими были. Иногда они флиртовали, но не более того. И сейчас ничего не изменилось, убеждала она себя. До сих пор она легко общалась с людьми и с ним тоже. Что же произошло? Это нелепо. Но Мартин стал другим, она не могла не признать этого.

Раньше он был таким спокойным, разговаривал с ней ровным голосом. Эрика дружески общалась с ним в Румынии, и им было весело вместе. Потом он приходил к ней в ресторан в Фолкстоне — и всегда был внимателен, шутил и смеялся. Конечно, на нем сказалась гибель сестры, но… Может быть, Мартин прочел по лицу ее чувства? И она, такая некрасивая и жалкая сейчас, стала ему неприятна?

Эрика испуганно вздрогнула, когда Мартин вошел на кухню. Он явно здесь не помещался, его крупная фигура заблокировала дверь, так что у Эрики чуть не начался приступ клаустрофобии, которая мучила ее после аварии. Мартин догадался об этом по ее лицу и отодвинулся в сторону, освободив проход. Она облегченно вздохнула.

— Этот дом рассчитан на лилипутов, — сказала она извиняющимся тоном.

— Похоже на то.

— Только не говори, пожалуйста, что мне лучше было оставаться в отеле.

— Не буду.

Мартин нахмурился и потер лоб своими длинными пальцами.

— У тебя болит голова? — тихо спросила Эрика.

Ей показалось, что Мартин чуть улыбнулся — его губы дрогнули.

— Да.

— Дать что-то от головной боли?

— Буду признателен.

Эрика отвернулась и достала из шкафчика упаковку с нужным лекарством. Она отсыпала на ладонь две таблетки и протянула их Мартину вместе со стаканом воды.

Он запил таблетки и отдал стакан обратно.

— Где она?

— Кто? Шарлотта?

— Чарли, Кори, или как там еще, — со смешком уточнил Мартин.

— Ты тоже в курсе ее причуд?

— Да, разумеется.

Ну, конечно, он в курсе, ведь он родной дядя. Он должен лучше знать ребенка, чем она, Эрика.

— Извини. Она там. Я уложила ее спать, не зная точно, когда ты приедешь. Ведь могла быть задержка рейса или еще что-то…

Не дослушав ее, Мартин пошел в спальню.

Через щелку в двери Эрике было видно, как он остановился у кровати и долго смотрел на ребенка. Потом он осторожно убрал рукой прядь светлых волос с глаз спящей девочки. Эрике не видно было его лица, но наверняка оно стало ласковым. Несомненно, он очень любил племянницу. Эрика почувствовала ком в горле: если бы и ее так любили…

Перестань, ругала она себя. Ты хочешь невозможного. В тебе заговорила обида из-за поступка Роберта, — из-за потери ресторана… Да и просто сказываются последствия

аварии — тебе, голубушка, трудно контролировать свои эмоции, вот и все. Эрика приказала себе больше не думать ни о чем таком. Она по всем правилам приготовила чай и сервировала его на подносе, оставшись довольна собой.

Что, хочешь произвести впечатление? — предательски нашептывал ей внутренний голос. Эрика чуть тряхнула головой, стараясь избавиться от ненужных мыслей, и отнесла поднос с чаем в гостиную. Она поставила его на низкий столик у камина и стала ожидать Мартина, как и полагается хозяйке.

Она напряглась, когда он вернулся в гостиную, сел в кресло и какое-то время молча разглядывал Эрику.

— А твои волосы стали понемногу отрастать, — произнес Мартин наконец, откинувшись в кресле.

Эрика озадаченно провела рукой по волосам и улыбнулась:

— Ты, должно быть, устал.

— Да. Спасибо, что привела ее.

— Ничего, все нормально. Она не доставляет мне никаких хлопот, даже наоборот. Она очень спокойная и… покладистая.

— Возможно, — угрюмо отозвался Мартин. Возможно? Почему — возможно?

— Вот сахар, — сказала она вслух. Мартин молча кивнул.

Эрика разлила чай, подала Мартину его чашку и молча ожидала, пока он заговорит. Но он не спешил нарушить молчание, уставившись в чашку с чаем. Изящные фарфоровые чашечки Патрика выглядели в его больших руках слишком хрупкими. Наконец Эрика отважилась спросить:

— Почему возникла такая странная ситуация со школой?

— Старики слегли с гриппом.

— И что, совсем некому было встретить ребенка? А соседи? — недоверчиво продолжала Эрика. Всегда ведь можно обратиться к соседям или друзьям.

— Они старые люди, — объяснил Мартин, — и всего боятся. И потом, они не любят ни у кого одолживаться. Миссис Сейвидж, бабушка Шарлотты, заболела гриппом неделю назад, а ее муж держался до сегодняшнего дня. Утром он отвел девочку в школу, но, придя домой, почувствовал себя плохо и слег. Миссис Сейвидж позвонила мне. Уж не знаю, какой помощи она могла ожидать из Штатов! — устало добавил Мартин.

— И ты запаниковал?

— Ну да. Я связался с их лечащим врачом и просил помочь им с уходом. Потом я стал звонить тебе, но никто не брал трубку. Тогда я дал твой телефон миссис Сейвидж, и она пообещала связаться с тобой. Мне никто не перезванивал, вот я и решил, что все устроилось.

— Но она не звонила мне.

— Может, просто не застала дома. А где ты была?

— Так, нигде — просто ходила по магазинам, гуляла с собакой, заходила в свой благотворительный магазин.

— Куда?

— В благотворительный магазин. Я там помогаю. Мне необходимо чем-то занять себя.

— Не надо оправдываться, Эрика. Но тебе стоило дать мне телефоны тех мест, где ты обычно бываешь, чтобы я мог, при необходимости, легко связаться с тобой.

— Извини, — автоматически ответила она и вдруг поняла, что ей неприятны его замечания. Он учит ее, как дурочку! — Я не подумала.