Всемуко Путенабо
Шрифт:
Громкость выставлена на минимум еще вчера. Аппарат, наконец, просыпается, недовольно жужжит и показывает. Кулаки победно сжимаются: есть! Одним выстрелом – двух зайцев. Красота. Думали, что охотники. Кролики! Не все скоту с маслом. Теперь посмотрим, как запрыгаете.
Пальцы стрекозами порхают по клавиатуре, отсветы на стенах сменяются вместе с фоном открываемых окон.
Кому: «Чрезвычайная комиссия».
Тема: «Срочное кино».
Пароль: «Ложись».
Отправлено.
Шорх! –
Даже как бы потеплело. Ноги на коврике. Грудь торчком, но уже без пупырышек. Кстати, грудь очень даже ничего, если не забывать про осанку и плечи.
Счастливый выдох: дело сделано. Прикрыв шкафчик, Кристина выглядывает из детской.
Блондин проснулся. Видит ее. Счастлив. Чертов кроль ненасытный. Сейчас, милый, сейчас, мой зайчик, уже иду. Но сначала в ванную, на минутку… или на три… Глядишь, и нужный звоночек раздастся.
179
– Привет. Нервничаешь?
– Кто это? – Кирилл глядит на незнакомый номер.
Намеренно гнусящий голос хихикает:
– Меньше знаешь – крепче спишь. Готов безболезненно расстаться с некоторой суммой в обмен на жизнь близкого человека?
Кирилл замер.
– Слушаю.
– Умница. Насчет излишних телодвижений в сторону «красных» или «черных» понимаешь. Шаг в ту сторону – прости, тебя предупреждали. Тогда – прими, Господи, душу создания своего…
– Понял уже, – перебивает Кирилл. – Сколько?
– Совсем чуть-чуть по нынешним меркам. Десять кило зеленых.
Десять тысяч долларов. Кирилл даже не колеблется.
– Когда?
Слышно удивление, смешанное с уважением:
– Завтра в полдень.
– Где?
– Бродвей. Арка. И без хвоста. Понимаешь.
– Буду.
– Приятно иметь дело. Бывай.
Ту. Ту. Ту.
Завтра в двенадцать. Центральная улица. Главный вход в торговый центр «Атриум». В полицию не заявлять. К бандитам и детективам не обращаться. Уф.
От сердца отлегло. Ясность. Спокойствие.
Все живы.
178
Она летала на крыльях. Даже не так. Без крыльев. Просто – летала.
Через неделю должно наступить Оно – Событие. Главное. Дождалась!
Дождалась?
Дождалась…
Горячие струи били в лицо и обтекали тело. Как губы и руки Кирилла.
Сквозь шум воды что-то пробилось. Звонил телефон. Кирилл? На него выставлена другая мелодия. А вдруг что-то важное? Алена отключила воду и перешагнула бортик ванны.
– Да? – счастье так и лучится в трубку.
Руки оттерли с плеч и живота последние капли. Кожа упруго дышит. Жизнь прекрасна.
– Супруга Кирилла Матвеева?
– Да. – Маленькая ложь не в счет. Еще нет, если по паспорту. А по сути да.
– Вы сейчас дома?
– А
– Несчастный случай.
Боже…
Незаконченный стук сердца. Полет в пропасть. С высоты – об острые камни.
Кирилл. Долгожданное счастье. Они встретились три года назад. У него были проблемы в семье. У нее были проблемы в семье. У них вместе проблем не стало.
Муж дал развод почти сразу. Кириллу пришлось добиваться юридической свободы еще два года. Делить (в смысле – отдавать) все движимое и недвижимое. Утрясать связанное с документами. Отрывать родное.
Трудно, когда одна из сторон принимает развод за рыбку золотую. Но вот невод пуст, и делить больше нечего. Отдано бывшее, расчекрыжено нынешнее, поделено предстоящее. Потрепав друг другу нервы и жизни, стороны пришли к соглашению. Кристине – все и Павлик, Кириллу – Алена. И вот, за неделю до свадьбы…
– Что с ним?!
– Вы дома?
– Да! – Она ничего не видит, перед глазами стоит соленая пелена.
– Срочно спуститесь вниз.
Стул опрокидывается. Входная дверь остается незакрытой. Едва не сбитая с ног соседка материт вслед и крутит пальцем у виска.
Со второго этажа – три пролета: два больших и нижний, подъездный, в котором всего шесть ступенек. Шлеп-шлеп-шлеп – потому что тапочки. И халат. Больше ничего. Когда раздался звонок, она забыла обо всем.
Тугодум-домофон не понимает важности момента. Нервы. Улица.
Мороз обливает жгучим пламенем, забирается под, на и в. У дверей – машина с темными стеклами.
– Сюда, – зовет кто-то изнутри.
Дверца отворяется.
Взмыленная, бурно дыша, Алена нагибается, собираясь спросить…
177
– Верите, – златокудрая голова нежно склоняется к плечу соседа, – что все в жизни – неслучайно?
Чувственный шепот едва слышен. Мужчина нервно оглядывается в другую сторону, где сидит супруга, но она поглощена кинодейством и ничего не замечает.
Ему неловко. Он косится на таинственную незнакомку слева. Взгляд пробегает по ней сверху донизу, задерживаясь на особых обстоятельствах.
Все при ней. Одета с шиком. Не вульгарна. Симпатична. Впрочем, ничем не лучше жены.
Но и не хуже. В уме щелкает калькулятор. Накрывают туманы и проносятся ветра. Наконец, из-за согнанных туч выплывает солнце.
Он улыбается.
Она встает и медленно выходит. Фильм продолжается. Жена переживает за бьющуюся в истерике героиню, которой изменил герой. Мужчина ерзает и косится на опустевшее кресло – на еще теплом от сдобного наполнения месте белеет визитка.
– Стоп.
Изображение замерло. Потянувшаяся влево рука мужчины – змея, крадущаяся за добычей. Картина маслом.