Всемуко Путенабо

Ингвин Петр

Он сделает все, что понадобится. Вернет. Обезопасит. А потом…

Если шантажу поддаться, тот непременно повторится. Закон природы. Законы надо знать. Их последствия – предотвращать. Лучше профилактика, чем.

А пока надо выяснить одну подробность.

Кирилл обежал все квартиры подъезда и опросил всех. Благо, в такой мороз к вечеру местные обитатели присутствовали почти в полном составе. И удача улыбнулась.

– Твоя ненормальная меня чуть на тот свет не отправила, – грозя кривым пальцем, причитала допотопная старушенция.

– В халате?

– Почти голая!

В такой мороз…

– В тапочках?

– Я же говорю! Чуть меня к праотцам не отправила. А у меня радикулит. Даже стоять больно. А она – как слон, не разбирая дороги… Даже дверь не закрыла.

– Это вы закрыли?

– Еще чего. Говорю же, радикулит у меня. Не могу я за всеми двери закрывать.

– Она была одна?

– Мне и одной хватит. Сердце слабое. Зрение. Сил нет. А она…

– Кто был на улице?

– Да откуда я… Меня чуть не убили! Скажи ей, что если еще раз…

– Обязательно. Большое спасибо. Больше такого не повторится.

Не повторится? Соврал. Душа говорит, что хоть каждый день, лишь бы Алена вернулась. А бабулька – крепкая, дай ей Бог всего и здоровья.

Значит, воры не взламывали замок, а вошли в открытую дверь. К исчезновению (похищению или, как вопреки всему надеялся Кирилл, уходу Алены) отношения не имеют.

Где же ты, любимая?

170

Конечно, ночью он не спал. Просчитывал. Прикидывал. Выворачивал наизнанку. Сомневался. Верил. Не верил. Хотеть умереть. Хотел всех убить. Хотел вернуться во вчера, и чтобы никакого сегодня.

Безграмотное сообщение – как от мальчишек. Может быть, пацаны и баловали? Бывает, изображают похищение, чтобы потом вместе конфет или пива купить. Или маму-папу проучить. Мало ли. В воспитательных целях чего не бывает, а дети злопамятны. И мыслят они нешаблонно. И моралью до некоторых пор не обременены в той степени, чтобы понимать последствия таких капризов. Увы.

Но. Нет у Павлика таких приятелей. Нет и у Кирилла таких приятелей. У Алены тоже.

Соседские? Могли бы. Из зависти, что живут чуть хуже. Но забрать ребенка из садика так, чтобы никто не заметил… увести… куда? Не вяжется.

Голова шла кругом, мысли маршировали под заданную мелодию. Трудно взглянуть со стороны. А надо. Судя по всему, одни взяли Павлика, вторые – Алену. Звонков и сообщений – три. Все с разных номеров. Как минимум, что-то одно – «липа».

Либо первые бесчеловечно пошутили, либо новое сообщение – еще один шанс от них же. Впрочем, Кирилл повторяется. Ничего нового.

Полиция? Слишком неповоротлива. Слон в антикварной лавке. Одно неловкое движение – и главная ценность рассыпается на кусочки. Нет. Будь сумма несусветной – тогда да, другого пути нет. Но первые из звонивших понимают реалии. Вторые, которые эсэмэсили, если дважды одни и те же – несерьезны. Даже карикатурны. Словно играют в похитителей, хотя ими не являются. Или этакие отморозки из беспредельщиков, которым все по фигу. Не приведи Господи.

Стоп. Есть же знакомый, спец по отморозкам. Недавно вместе работали в фирме, где он, Кирилл, продолжает работать. Алекс. Служил в спецвойсках, но никогда об этом не распространялся.

Скромняга. Однажды, спасая честь женщины, поступил как мужчина, в итоге разжился условным сроком за превышение самообороны. Когда вернулся из следственного изолятора, ушел к небезызвестному в городе Сычу, главе самой могущественной в городе «конторе» бывших рэкетиров. В изменившихся с девяностых годов реалиях «контора» Сыча легализовалась как холдинг по разным направлениям. Разным? Ха. Направление у всех одно – прибыль. Алекс все же ушел туда, еще и приятеля из фирмы перетащил, Леонида. Оба говорят, под крылом Сыча можно творить добро. Не верится. Какая разница. Главное, имеются координаты. Именно команда Алекса именем Сыча опекала «Риэлтинг» от тупых или неправедных наездов.

Алекс поймет правильно. Сумеет помочь – поможет, нет – скажет прямо.

Пусть ночь, пусть хоть конец света. В конце концов, у того работа такая, а у Кирилла – ситуация. Телефон загудел ожиданием.

– Кто? – Голос у Алекса сонный и недовольно-ворчливый.

– Кирилл из «Риэлтинга». Прости, что поздно.

– Скорее, рано. Здорово, Кирюха. – Не забыл ведь старого приятеля. Сталь в тембре исчезла. – Проблемы?

– Да.

– Фирма?

– Сын. И жена.

Короткая пауза на том конце сжавшегося до уровня трубки мира. Мира, который рушится.

– Ты дома?

– Да.

– Жди.

169

Денис и Иван снимали комнату в частном доме. Две соседних занимали Давыдовы – он (ксенофоб проклятый), она (эх, если бы не он, уж они бы с ней…) и несносное оно – их неугомонный Колька. Маленький монстр. Необезвреживаемая мина с ногами. Ну, ничего. Ненадолго.

Скоро их увезут из города. Ищи-свищи вольного странника. А пока…

Денис и Иван – это для посторонних. На самом деле – Дэни и Ян. Мороз помогал скрываться, торпедам Сыча их ввек не найти. Только если лицом к лицу на улице встретиться, а против этого есть простое средство: как можно реже выходить из дома. Лучше вообще не выходить.

Им повезло. Фартовые – они и в Гваделупе фартовые (интересно, где это).

Драные обои, ветхая мебель времен, надо думать, Генсека Кукурузного, посуда и белье – современники дяди Кобы… И что? Пожалуй, только барон живет лучше. На первом месте – жизнь, на втором – свобода, тогда третье рано или поздно приложится. Лучше бы, конечно, рано.

Лежа на постели, Дэни рассказывал что-то смешное. Сам же и хохотал. В какой-то момент он обидчиво обернулся к Яну.

– Тсс! – Ян приложил палец к губам.

Дэни умолк и вслушался. За дверью успевший принять на грудь Давыдов говорил с кем-то по стационарному. Он и монстрик только что зашли, звонок застал их в прихожей.

– Да не видели мы! – надрывался Давыдов. Ему, понятно, хочется накатить еще и отправиться бай-бай, а тут… – Вы всем своим позвоните, может…

Из трубки неслось отчаяние. Давыдов устало долдонил:

– А Павлик – это который? Такой смешливый, стриженный, с торчащими ушками? Нет, повторяю, не видели. Рядом с нами не шел, а вперед и назад я не смотрел, не до того. Холодно было, торопился. Извините.