Вскрытие показало...
Шрифт:
– А можно узнать пароль другим способом? Вдруг он записан где-нибудь? А что, если мы имеем дело с профессиональным программистом?
– Нет, этот номер не пройдет, – отрезала Маргарет. – Я не оставляю пароли где попало. Да, существует программа для хранения имен пользователей и паролей, но ее не так-то просто открыть – нужно понимать, что именно делаешь. В любом случае я эту систему давно удалила от греха подальше.
Я молчала.
Маргарет с тревогой смотрела мне в лицо, видимо, боясь обнаружить признаки недовольства или по моим глазам понять, что я
– Просто кошмар! – выпалила Маргарет. – Не представляю, что все это может означать. Неужели администратор базы данных работать перестал?
Ничего себе! Администратор базы данных – это программа, предоставляющая выдающимся сотрудникам вроде Маргарет и меня право доступа ко всем таблицам и право использовать их по своему усмотрению. Администратор базы данных, который вдруг перестал работать, – это все равно что ключ от дома, который вдруг перестал подходить к замку.
– Маргарет, что вы имеете в виду? – Говорить спокойно становилось все труднее.
– То, что сказала. Я не смогла получить доступ к таблицам. Пароль почему-то не действовал. Мне пришлось перезайти в систему.
– Ну, а это как произошло?
– Не знаю. – На Маргарет было жалко смотреть. – Может, изменить все доступы и выдать новые пароли, ну, для безопасности?
– Пока не надо, – ответила я машинально. – Просто не будем вносить дело Лори Петерсен в базу данных. Этот тип, кто бы он ни был, не получит секретную информацию.
Я поднялась.
– В этот раз у него ничего не вышло.
Я похолодела от ужаса. Да что она такое говорит?
Маргарет медленно, но верно заливалась румянцем.
– Я хотела сказать, может, он уже пытался проникнуть в базу данных, только я об этом ничего не знаю, потому что копий уже не было. Все эти команды, – Маргарет ткнула пальцем в распечатку, – копии команд, которые этот тип набирал на компьютере. Я обычно отключаю эту функцию, на случай если вы будете связываться с сервером из дома, – ну, чтобы на экране ничего не осталось и чтобы кому не положено не смог ничего прочитать. А в пятницу я торопилась. Наверное, я забыла отключить эту функцию. А может, отключила, а потом забыла, что отключила, и снова включила. Не помню. – Маргарет скорчила жалобную мину и добавила: – И кажется, это даже к лучшему.
Мы с Маргарет обернулись одновременно. В дверном проеме стояла Роза. С соответствующим выражением лица. "Ох, Господи, за что мне все это?"
Роза дождалась, пока я выйду в коридор, и доложила:
– На первой линии судмедэксперт из Колониал-Хайтс, на второй – следователь из Эшланда, и только что звонила секретарша спецуполномоченного...
– Что? – перебила я. На самом деле я уловила только последние слова Розы. – Секретарша Эмберги звонила?
Роза вручила мне несколько розовых стикеров и изрекла:
– Спецуполномоченный хочет с вами встретиться.
– Господи Боже, для чего? – Если Роза снова скажет, что подробности я должна узнавать сама, я за себя не ручаюсь.
– Не знаю, – без зазрения совести отвечала Роза. – Его секретарша мне не говорила.
Глава 6
Я
Кто-то взломал мой компьютер, и Эмберги назначил мне встречу менее чем через два часа. Ясно же, что он не на чай меня пригласил.
Однако пора было и делами заняться. Обычно я начинала с пробежки по многочисленным отделам нашей лаборатории – так хороший доктор обходит больных. Но сегодня выдался просто сумасшедший день.
Бюро судебной медицины представляет собой нечто вроде пчелиного улья: здание разделяется на множество комнаток-лабораторий, а по коридорам снуют люди в белых халатах и пластиковых защитных очках.
Я проходила мимо открытых дверей, и коллеги кивали и улыбались мне, не поднимая глаз от работы. На ум почему-то пришла Эбби Тернбулл, а за ней и другие назойливые журналисты.
Вдруг это Эбби или кто-нибудь вроде нее пытался добыть информацию о Лори Петерсен?
И главное, как давно она (он, они) этим занимаются?
Я сама не заметила, как оказалась в отделе серологии. Только подняв глаза, я увидела черные столы, уставленные мензурками, пробирками, спиртовками. В стеклянных шкафах теснились пакеты с уликами и сосуды с реактивами, а посередине, на длинном столе, лежали простыни и покрывала с кровати Лори Петерсен.
– Ты как раз вовремя, – произнесла Бетти вместо приветствия. – Проходи, не стесняйся – уж что-что, а несварение желудка я тебе обеспечу.
– Спасибо, я как-нибудь обойдусь.
– У меня оно уже есть, а ты что, особенная?
Бетти собиралась на пенсию. У нее были седые волосы стального оттенка, правильные резкие черты лица и карие глаза – последние могли казаться как непроницаемыми, так и удивительно добрыми – в зависимости от того, кто в них смотрел. Бетти, главный серолог, отличалась дотошностью и проницательностью, обладала острым, как скальпель, умом. Что касается личных качеств и увлечений, она обожала наблюдать за птицами и превосходно играла на пианино, никогда не была замужем и никогда об этом не жалела. Бетти понравилась мне при первой же встрече – возможно, потому, что напоминала монахиню из приходской школы Святой Гертруды, сестру Марту, когда-то поразившую мое юное воображение.
На рабочем столе Бетти, уже успевшей надеть хирургические перчатки, стояли пробирки с ватными тампонами и пакет с описаниями и фотографиями повреждений, заметных невооруженным глазом, по делу Лори Петерсен. На конверте с пленками, на пакетах с волосками и на пробирках имелись ярлыки, выдаваемые компьютерной программой – очередным изобретением Маргарет – и подписанные моими инициалами.
Мне вспомнился слушок, пробежавший на последнем симпозиуме врачей-судмедэкспертов. Якобы за какие-то несколько недель после внезапной кончины мэра Чикаго было предпринято около девяноста попыток взломать компьютер ответственного медэксперта. Выяснилось, что это репортеры пытались добыть результаты вскрытия и токсикологической экспертизы.