Вскрытие показало...

Корнуэлл Патрисия

– Да.

– Вы уверены, что тот, кто влез в базу данных, не ваш сотрудник или не представитель одного из районов?

– Уверена.

Снова повисло молчание. И снова нарушил его Эмберги.

– Кто бы ни был этот человек, возможно ли, что прежде ему удавалось добыть сведения?

– Я не могу поручиться, что это была его первая попытка проникнуть в базу данных. Обычно Маргарет оставляет компьютер в режиме ожидания, чтобы мы с ней могли связаться с офисом из дома. Ума не приложим, откуда этому типу стал известен пароль.

– Как

вы узнали, что в базу данных было совершено вторжение? – Таннер был в замешательстве. – Вы ведь выяснили это сегодня? Похоже, если бы попытки вторжения происходили прежде, вы бы сразу их обнаружили.

– Мой системный администратор поняла, что кто-то пытался влезть в базу данных, потому что этот кто-то по небрежности не удалил команды – они были на экране. Иначе нам никогда бы не узнать о вторжении.

Глаза Эмберги сверкнули, он побагровел. Он вертел в руках нож для вскрытия почты, с рукояткой, инкрустированной эмалью, и водил большим пальцем по тупому лезвию. Это продолжалось целую вечность. Наконец спецуполномоченный вынес приговор:

– Полагаю, нам не мешает взглянуть на ваши компьютеры и попытаться узнать, какие именно данные искал этот тип. Возможно, они ничего общего не имеют с газетными статьями. Уверен, так оно и есть. Доктор Скарпетта, я также хочу еще раз ознакомиться с отчетами обо всех четырех убийствах. Мне постоянно задают множество вопросов. Я хочу знать все подробности.

Что я могла поделать? Оставалось сидеть и покорно слушать. Эмберги меня третировал. Он решил отдать меня вместе со всеми исследованиями, что проводятся в моем офисе – между прочим, сугубо частными, – на съедение бюрократической машине. Одна мысль о том, как он станет читать отчеты и рассматривать фотографии четырех замученных женщин, приводила меня в бешенство.

– Вы можете ознакомиться с делами жертв в моем офисе, который, как вам известно, находится через дорогу. Отчеты не подлежат ксерокопированию. Их нельзя выносить из моего офиса. Разумеется, исключительно из соображений безопасности, – холодно добавила я.

– Займемся этим прямо сейчас. – Эмберги посмотрел на Таннера и Больца. – Билл, Норм, вы идете?

Все трое поднялись. На выходе Эмберги сказал секретарше, что сегодня уже не появится. Секретарша проводила Больца томным взглядом.

Глава 7

Мы переждали поток машин и пересекли улицу. Все молчали. Я шла на несколько шагов впереди, ведя Эмберги, Больца и Таннера к служебному входу. Был уже вечер: главную дверь наверняка закрыли на цепь.

Я оставила мужчин в конференц-зале, а сама пошла взять документы из запертого ящика стола. За стеной Роза шуршала бумагами. Шестой час, а она все еще работает... Это меня несколько успокоило. Роза осталась, потому что почувствовала: Эмберги неспроста вызвал меня в свой офис – над моей головой сгущаются тучи.

Пока я ходила за бумагами, тройка в конференц-зале успела сдвинуть стулья. Я села напротив закурила, нарываясь

на то, чтобы Эмберги попросил меня выйти. Однако он молчал, и я продолжала сидеть.

Пробило шесть.

Мужчины шуршали страницами и вполголоса переговаривались. Фотографии они разложили веером, точно игральные карты. Эмберги торопливо царапал что-то в блокноте. В какой-то момент папки соскользнули с колен Больца, и листы разлетелись по комнате.

– Я соберу, – сказал Таннер, неохотно отодвигая стул.

– Я сам. – Больц принялся собирать бумаги. На его лице почему-то было написано отвращение.

Больц и Таннер достаточно компетентны, чтобы сложить документы по порядку, думала я и не вмешивалась. Эмберги как ни в чем не бывало строчил в блокноте.

Время шло, я сидела.

Иногда мне задавали вопросы. Но по большей части мужчины разговаривали между собой, как будто меня вообще не было в комнате.

В половине седьмого мы переместились в кабинет Маргарет. Я села к компьютеру и деактивировала режим ожидания. Через секунду вспыхнул экран, порадовав нас оранжево-синей конструкцией – изобретением Маргарет. Эмберги заглянул в свои записки и попросил открыть файл с данными по делу Бренды Степп, первой жертвы.

Я запросила данные, и программа тотчас нашла файл.

На экране появилось шесть таблиц, прилагающихся к делу. Больц, Эмберги и Таннер принялись изучать данные, занесенные в оранжевые колонки таблиц. Прочитав страницу, они взглядами давали мне понять, чтобы я "листала" дальше.

На третьей странице открылась графа под названием "Одежда, телесные повреждения". В ней, помимо описания тела Бренды Степп со всеми кровоподтеками, огромными буквами значилось:

НА ШЕЕ – КОРИЧНЕВЫЙ ПОЯС ИЗ ТКАНИ

Эмберги навис надо мной и стал водить пальцем по экрану.

Я открыла файл с отчетом, чтобы он убедился: после вскрытия я диктовала совсем другое – в отчете, что был отпечатан на бумаге, значилось: "вокруг шеи – колготки телесного цвета".

– Да, но в отчете бригады "скорой помощи" фигурирует коричневый пояс, – не преминул напомнить мне Эмберги.

Я нашла этот отчет и снова прочитала его. Эмберги был прав. Санитар показал, что жертва была связана по рукам и ногам электрическими проводами, а на шее у нее "имелся кусок какой-то светло-коричневой ткани, что-то вроде пояса".

Вмешался Больц – видимо, ему хотелось сказать несколько слов в мою защиту.

– Возможно, одна из твоих помощниц, внося данные в компьютер, случайно глянула в отчет бригады "скорой помощи" именно тогда, когда писала про предмет на шее жертвы.

Короче говоря, она просто не заметила, что эти данные расходятся с данными из отчета, сделанного после вскрытия.

– Вряд ли, – возразила я. – Мои помощницы знают, что в компьютер нужно вносить данные только из отчетов, сделанных после вскрытия и лабораторных анализов, а также из свидетельств о смерти.