Вскрытие показало...
Шрифт:
Думаю, вырвавшийся у меня вздох облегчения не укрылся от внимания Фортосиса.
– В любом случае, если Эмберги или кому-нибудь еще хочется раздуть дело с утечкой информации якобы из твоего компьютера, боюсь, тут я ничего не смогу поделать. Я действительно считаю, что есть четкая связь между шумихой в прессе и поведением убийцы. Если шокирующие подробности станут появляться в статьях, если у этих статей будут кричащие заголовки – тогда да, тогда Эмберги – или кто другой, кого это тоже касается, – может использовать сказанное мной против тебя, Кей, и твоих
– Вы хотите сказать, что не можете обезвредить бомбу, – отвечала я упавшим голосом.
Фортосис подался вперед и отрезал:
– Я хочу сказать, что не могу обезвредить бомбу, не видя ее и не зная, что это за бомба. Ты думаешь, тебя хотят сместить?
– Не уверена, – осторожно ответила я. – Только вот что я понимаю наверняка: из-за звонка Лори Петерсен в Службу спасения, который она сделала за несколько секунд до нападения, городские власти оказались по уши не будем уточнять в чем. Да вы, наверное, уже знаете обо всем из газет.
Фортосис кивнул, в его глазах появились проблески интереса.
– Эмберги вызывал меня по этому поводу задолго до того, как история попала в газеты. В разговоре участвовали Таннер и Больц. Они утверждали, что огласка вызовет скандал, может быть, дело даже дойдет до суда. В результате Эмберги запретил давать интервью без своего ведома. А я и не давала никаких интервью. Эмберги сказал, что, по вашему мнению, статьи, которые с завидной регулярностью появляются в прессе, только подстегивают убийцу. Он устроил мне настоящий допрос с пристрастием – а не из моего ли офиса поступает информация, а не я ли не умею держать язык за зубами? Мне пришлось сознаться, что кто-то проник в мою базу данных.
– Понимаю.
– Было совершено еще одно убийство, и я начала думать, что если скандал разразится, то исключительно из-за неосторожности моих подчиненных и моей собственной. Я чувствую себя почти соучастницей преступлений, мне кажется, что и я повинна в этой последней смерти. – Я замолчала, чтобы совладать с голосом. – Короче говоря, мне стало казаться, что никому уже дела нет до плохой работы Службы спасения, потому что все возмущены поведением сотрудников главного офиса отдела судмедэкспертизы, в частности моим.
Фортосис промолчал.
– Может, я делаю из мухи слона? – беспомощно добавила я.
– А вот это вряд ли.
Я хотела услышать совсем не то.
– Теоретически все могло произойти именно так, как ты описываешь, – принялся объяснять Фортосис. – Если кому-то хочется спасти свою шкуру, весьма вероятно, что этот кто-то станет валить все с больной головы на здоровую. А из судмедэксперта легче всего сделать козла отпущения. Люди в большинстве своем не имеют представления, чем конкретно занимается судмедэксперт. К судмедэксперту относятся с предубеждением, воображают о нем всякие ужасы. Оно и понятно: кому понравится, если тело близкого человека станут резать и изучать? Люди считают вскрытие надругательством над покойным...
– Может, хватит? – перебила я.
– Ты поняла, что я имел
– Еще бы.
– Плохо, что база данных оказалась незащищенной.
– И не говорите. Уж лучше бы мы пользовались печатными машинками.
Фортосис стал с задумчивым видом смотреть в окно.
– Знаешь, Кей, что я тебе посоветую? – мрачно произнес он. – Будь очень осторожна, но не вини себя в гибели этой женщины. Грязные политики и даже страх перед ними могут довести тебя до такого состояния, когда ты действительно начнешь делать непростительные ошибки, таким образом давая своим врагам реальный повод обвинить тебя.
В памяти всплыли перепутанные предметные стекла. Внутри все сжалось.
Фортосис продолжал:
– Сейчас в Ричмонде обстановка как на тонущем корабле. Неудивительно, что люди озверели. Каждый сам за себя. А ты, Кей, не хочешь никому мешать. Ты не желаешь участвовать в этой панике. А паника налицо.
– Да, некоторые не на шутку перепугались.
– Оно и понятно. Смерть Лори Петерсен можно было предотвратить. Полиция допустила непростительную ошибку, когда не присвоила ее звонку первую степень важности. Убийца разгуливает на свободе. Женщины продолжают погибать. Люди во всем винят городские власти, а тем что делать? Им тоже надо кого-нибудь обвинить. Такова уж человеческая природа. И полиция, и политики будут перекладывать ответственность на подведомственные организации, пока не дойдут до самого низа...
– И не окажутся прямо в отделе судмедэкспертизы, – с горечью продолжила я и тут же подумала о Кэгни. Интересно, а с ним такое могло бы произойти?
Вопрос был чисто риторический – я поспешила озвучить ответ:
– Не могу отделаться от мысли, что я легкая мишень лишь потому, что я женщина.
– Ты женщина в мире, которым правят мужчины, – ответил Фортосис. – Ты будешь считаться легкой мишенью до тех пор, пока все эти крутые парни не поймут, что у тебя есть зубы. А они у тебя есть. – Он улыбнулся. – Так покажи их!
– Каким образом?
Вместо ответа Фортосис спросил:
– Есть среди твоих подчиненных человек, которому ты полностью доверяешь?
– Все мои сотрудники – люди надежные...
Фортосис замахал руками:
– Кей, я говорю о доверии. Ты доверяешь кому-нибудь так, как самой себе? Например, своему системному администратору?
– Маргарет никогда меня не подводила, – поколебавшись, произнесла я. – Но чтобы доверять ей как самой себе? Пожалуй, нет. Я совсем не знаю, что она за человек – мы ведь общаемся только по работе.
– Так вот, повторю: твоя безопасность – твоя лучшая защита. И постарайся выяснить, кто влез в компьютер. Не исключено, что у тебя не получится. Но если есть хоть малейший шанс, его нужно использовать. Задействуй специалиста, которому доверяешь. И ни в коем случае не проси помощи у случайных людей – они могут проболтаться.
– У меня нет таких друзей, – возразила я. – А если я даже и узнаю, кто взломал базу данных, что хорошего? Если это журналист, не думаю, что, выяснив его личность, я решу свои проблемы.