Вслед за солнцем
Шрифт:
Осознание этого факта отняло у путешественницы последнюю иллюзию, что сей уголок земли можно исследовать и понять за краткий период времени. Верно, потому Нью-Йорк и сумел сделаться таким заманчивым, таким пугающе желанным для многих и многих.
Но их день был еще далек от завершения. Впереди значилась Таймс-сквер, где было светло как днем от рекламных огней.
Керри сошла с подножки автобуса, на котором они добирались до пересечения Бродвея и Седьмой авеню. Она ступила на тротуар и сделала всего пару шагов, но в многолюдье это малое расстояние, отделившее Ронана от его подопечной, тотчас наводнилось потоком голов, так что он на несколько мгновений потерял
Ронан вырвался вперед, рассекая людскую реку, взглядом отыскивая миниатюрную девушку. А когда он буквально наткнулся на нее, застывшую в ожидании, то поразился тому, что улыбчивое лицо, которое он впервые увидел на борту самолета, а миг назад упустил, теперь вновь обретенное, показалось ему родным и бесконечно милым. Ронан тут же расплылся в улыбке, затем, смутившись собственных ощущений, сурово нахмурился, высказав Керри свое недовольство тем, что она так неосторожно оторвалась от него в районе, который никогда не отличался безопасностью для горожан и туристов. Он поспешил погасить в себе эту волну странной экзальтации и перешел на свой обычный подчеркнуто небрежный тон.
Однако Керри, казалось, хранила совершенное безразличие к нему и его действиям, всецело поглощенная исследованием непостоянного пространства вокруг себя. Она уже успела понять, что наблюдать за людьми порой не менее интересно, чем любоваться архитектурной статикой. Керри вертела головой во все стороны, взыскательно всматриваясь в движение, вслушиваясь в нечленораздельный монолог ночного мегаполиса, наблюдая захватывающий экспромт на подмостках первозданной сцены.
Ронан О'Киф попытался привлечь ее ускользающее внимание к себе. Как всегда непринужденно он высказал очередное предложение, которое заключалось в том, чтобы закончить день там, где он был начат. Ведь что может соперничать с желанием сравнить тот Нью-Йорк, который они видели утром, с тем, который предстал им теперь? Ронан позвал Керри на смотровую площадку Эмпайр стейт билдинг. И только на вершине башни, на крытом стеклом сто втором этаже, он просек собственный замысел. Теперь у них были общие воспоминания, которые можно было сравнить. А спутница его фонтанировала эмоциональными восклицаниями и искательно смотрела на него, желая перепроверить собственные впечатления от проведенного дня.
На обратном пути в отель это воодушевление не поблекло. И Ронан, не готовый еще признать тот факт, что не менее ее впечатлен всем увиденным, тоже спешил поделиться своими суждениями. А у входа в ее отель, когда настало время попрощаться, он обнял девушку и поцеловал, не встретив с ее стороны никакого сопротивления.
— Ты голодна? — спросил Ронан.
— Почему ты спросил? — рассмеялась Керри, не меньше самого Ронана удивленная и смущенная таким завершением дня.
— Потому что хотел поужинать вместе с тобой, — шепотом пояснил он.
— Я бы с радостью, — тотчас принялась маневрировать Керри, — но сегодня я рано встала, а на завтра у меня тоже большие планы, да и разница часовых поясов... Пожалуй, я закажу ужин в номер.
— Хорошо, — как-то подозрительно легко отпустил ее Ронан. — Спасибо за приятный день, Керри Дойл.
— Тебе спасибо, — отозвалась она.
— Нет, я искренне благодарен тебе, Керри. Я ведь годы уже не ездил по Манхэттену в автобусе, да еще в такое позднее время. Это было удивительно... как впервые, — с чувством признался Ронан О'Киф, затем вновь приблизился к ней, зажав ее руку между своими ладонями и действительно впервые открыто заглядывая в ее глаза. — Знаешь, возле Таймс-сквер я в самом деле на миг испугался, потеряв
— Вряд ли у меня хватит оснований ответить на этот вопрос утвердительно, — с растроганной улыбкой тихо ответила Керри, изумившись его внезапному откровению. — И не сомневайся, я помню все твои рекомендации о том, куда еще следует отправиться в Нью-Йорке, прежде чем покинуть этот необыкновенный город, — заверила его она.
— Хорошо, — медленно кивнул Ронан, с призрачной надеждой вглядываясь в ее лицо. — Обязательно... обязательно сделай это, Керри... Керри Дойл. Особенно рекомендую вертолетную прогулку над городом.
— Обещаю, господин гид, — шутливо ответила она. — Завтра же поднимусь в небо.
Он отпустил ее руку, отпустил ее саму, и Керри направилась к дверям отеля. Она сделала несколько шагов, но, приостановившись, обратила к Ронану свое миловидное улыбающееся личико и помахала ему.
Ронан словно ждал именно этого знака. Через миг, равный двум прыжкам, он оказался возле нее и, обняв, жарко поцеловал, словно они только что встретились после разлуки. Он заключил лицо Керри в свои ладони и целовал ее разгоревшиеся щеки. А она только удивлялась тому, какие нежные, теплые и ласковые у него губы.
— Удачи тебе, Керри Дойл, — освобождая Керри из своих объятий, напутствовал ее Ронан.
— Спасибо. И тебе тоже желаю удачи, Ронан О'Киф, — все еще не веря в реальность неизбежного расставания, отозвалась она.
Он в последний раз склонился к ее лицу и оставил на ее щеке уже сугубо дружеский прощальный и признательный поцелуй.
Ронан теребил соломинку в стакане с коктейлем, отчего прозрачные кубики льда слабо клацали от соприкосновения с тонкими и высокими стекольными застенками. Он бессмысленно смотрел на окружающих, то поднося стакан к губам, то отдаляя его, еле пригубив. Все они были просто прохожие, и лишь некоторые сами останавливали на себе его взгляд, чем-то разительно отличаясь от безликости толпы. Тогда его пытливость на миг напоминала о себе, но тотчас ослабевала, уступая место скуке и иному, хоть и смутному, но оттого не менее ощутимому чувству. И если это было не разочарование от потери, то досада от упущения.
Эл вновь приблизился к нему и облокотился о стойку бара с противоположной от Ронана стороны.
— Растворяешь печали? — насмешливо спросил бармен.
— Снижаю их концентрацию.
— Ну-ну, — скептически произнес Эл.
— Надеюсь, в мое отсутствие в Нью-Йорке не ввели комендантский час? — шутливо осведомился Ронан.
— Нет, а стоило бы, — вполне серьезно отозвался Эл. — Возможно, только в этом случае мне удалось бы отоспаться.
Неожиданно Ронан зашелся диким хохотом.
— Завидую, — мрачно ухмыльнулся усталый бармен. — Ты можешь над этим смеяться...
— Я могу смеяться над чем угодно, — объявил Ронан О'Киф, — я ведь ирландец. Скверный насмешник и безнадежно неуживчивый бродяга с ирландскими корнями, который только что побывал на родине предков.
— Сколько тебе, Рон? Тридцать? Тридцать два?
— Никогда не поздно осознать правду, — бросил Ронан. — Быть может, я жил все эти годы только для того, чтобы прийти к этому выводу. Взять моего дядю. Он буквально с пеленок культивировал в себе некое насмешливое отчаяние. Я же, в отличие от него, — счастливчик. Тридцать с лишним лет я жил как все, веря, что лучшее ждет меня впереди, — то, что придет на смену моему вечному сарказму и одиночеству. И что же оказалось? Я просто дикий и неуклюжий тип, хотя привык думать о себе совершенно иначе.