Вслепую
Шрифт:
– Моя малышка, – прошептал отец. Он повторял эти слова без конца, тихим от горя голосом. – Моя малышка.
– Вы, должно быть, ошиблись, – сказала мать.
Порывшись в сумке, она достала бумажник. Сара не успела остановить ее, как женщина вынула фотографию – школьный снимок с девушкой в костюме группы поддержки. Сара не хотела смотреть на фото, но мать не унималась. Она бросила взгляд, затем задержала его чуть дольше. Там было совсем юное создание в красочной одежде. Улыбка на лице. Выражение,
Отец взял Сару за руки, опустил голову и пробурчал молитву, которая длилась бесконечно долго. Он говорил о прощении и силе своей веры в Бога. Сара не отличалась религиозностью, но была растрогана его речью. Ей казалось невероятным, что можно найти утешение перед лицом столь ужасной утраты.
После молитвы Сара пошла к машине – собраться с мыслями, прокатиться вокруг квартала, снять напряжение от трагедии, от бессмысленной смерти. Именно тогда она заметила царапины на машине. Именно тогда она вернулась в туалет. Именно тогда ее изнасиловал Джек Аллен Райт.
Показанная Джебом фотография была той же самой, что Сара видела двенадцать лет назад в комнате ожидания.
– Сара?
Заиграла другая мелодия. У Сары душа ушла в пятки, когда из колонок раздались слова: «Эй, эй, Джулия».
– Что случилось? – спросил Джеб и процитировал песню: – «Ты так странно себя ведешь».
Сара взяла банку и закрыла холодильник.
– Это последняя кола, – сказала она, пятясь к двери. – У меня припасена еще одна снаружи.
– Да не надо, – пожал плечами Джеб. – Сгодится и просто вода.
Он отложил сандвич на стол и в упор смотрел на нее.
Сара дернула за колечко банки. Руки слегка дрожали, но Джеб не должен этого заметить. Она поднесла колу ко рту и глотнула так, что пролила на свитер.
– О! – ахнула она, изобразив удивление. – Мне надо переодеться. Я сейчас.
Сара улыбнулась ему трепещущими губами. Она с трудом прошла по коридору, притормаживая, чтобы не вызвать подозрения. Добравшись до спальни, схватила телефон, глянула в окно, откуда лился яркий свет. Она попыталась набрать номер Джеффри, но не услышала должного тона при нажатии кнопок.
Сара уставилась на телефон, словно силой воли могла заставить его работать.
– Ты сняла трубку с аппарата на кухне, – раздался голос Джеба. – Помнишь?
Сара спрыгнула с кровати.
– Я хотела позвонить отцу. Он должен зайти с минуты на минуту.
Джеб стоял в дверном проходе, прислонившись к косяку.
– Ты, кажется, говорила, что сама поедешь к родителям.
– Да, – произнесла Сара и попятилась на другой конец комнаты. Теперь между ними стояла кровать, но она все равно находилась в ловушке, стоя спиной к окну. – Он заедет за мной.
– Думаешь? –
Он улыбался своей приветливой улыбкой, какая бывает у детей. В нем было нечто столь непосредственное, столь безобидное, что Сара даже подумала, не ошиблась ли в своем выводе. Однако, посмотрев на его руку, она отбросила сомнения. В руке Джеб держал длинный нож для мяса.
– Как ты догадалась? – спросил он. – Из-за уксуса, верно? Я столько времени потратил, чтобы впрыснуть его через пробку. Хвала Господу за сердечные шприцы.
Сара убрала руку за спину, нащупав ладонью холодное стекло.
– Ты оставлял их для меня, – сказала она, вспомнив события последних дней. Джеб знал, что она пойдет обедать с Тесс. Джеб знал, что она окажется в больнице, когда выстрелят в Джеффри. – Ты оставил Сибилл в туалете. Джулию на машине. Ты хотел, чтобы я их спасла.
Джеб улыбнулся, медленно кивая. В его глазах была грусть, словно он жалел, что игра подошла к концу.
– Да, хотел дать тебе возможность…
– Зачем ты показал мне фотографию? Проверить, вспомню ли я ее?
– Я удивлен, что ты помнишь.
– Отчего же? Думаешь, такое можно забыть? Она была совсем ребенок.
Джеб пожал плечами.
– Это ты с ней сделал? – спросила Сара, вспомнив, насколько зверским был аборт.
Дэррик Ланж, ее руководитель, предположил, что в ход пошла вешалка для одежды.
– Это ты с ней сделал? – повторила Сара.
– С чего ты взяла? – Лицо Джеба вытянулось. – Она тебе сказала?
За его словами крылась какая-то чудовищная тайна. Сара знала ответ и не задавая вопроса. Она помнила, на что он способен.
– Ты изнасиловал свою сестру?
– Я любил мою сестру, – возразил он в свою защиту.
– Она была ребенком.
– Она пришла ко мне, – сказал он, словно это его оправдывало. – Она хотела быть со мной.
– Ей было тринадцать лет.
– Если кто возьмет сестру свою, дочь отца своего, и увидит наготу ее, и она увидит наготу его: это срам. – Судя по улыбке, Джеб был доволен собой. – Считай меня срамным.
– Твоя сестра…
– Мы все дети Божьи, разве не так? У нас одни родители.
– Как ты можешь цитировать Библию в оправдание насилия? Ты и убийство освящаешь благородными словами?
– Вся прелесть Библии в том, Сара, что она открыта для всевозможных прочтений. Бог дает нам знаки, а мы или следуем им, или нет. И мы сами выбираем все, что с нами происходит. Мы боимся признать, что являемся хозяевами своей судьбы. Мы принимаем решения, которые определяют течение нашей жизни. – Он помолчал пару секунд. – Я считал, что ты поняла это двенадцать лет назад.
Следующая мысль унесла землю из-под ее ног.