Вслепую
Шрифт:
– Сара! – крикнул Джеффри, одной рукой взяв ее за подбородок и поддерживая другой. – Посмотри на меня! – требовал он. – Сара!
Тело обмякло, но она знала, что Джеффри доставит ее на берег. Захватив ее под мышки, он плыл на спине, неуклюже гребя одной рукой.
Сара положила ладони ему на руку, прильнула головой к груди: он спасет ее.
29
Лена нуждалась в Джебе. Она хотела, чтобы он снял боль. Хотела, чтобы он отправил ее туда, где Сибилл, где их мать и отец. Она хотела быть со своей семьей.
Кровь текла по задней стенке горла равномерной струей, и Лена временами закашливалась. Джеб предугадал пульсирующую боль во рту, и наркотик сделал ее сносной. Лена верила Джебу: кровотечение скоро остановится. Она знала: ее мучения еще не закончены. Он не позволит ей захлебнуться собственной кровью, потратив столько усилий. Она догадывалась, что его извращенный ум припас для нее нечто более зрелищное.
Когда ее мысли блуждали, она представляла себе, что лежит перед домом Нэн Томас. И это ее почему-то радовало. Хэнк увидит, что с ней сделали. Он поймет, что было с Сибилл. Увидит то, чего Сибилл видеть не могла.
Как кстати.
Внизу послышался знакомый шум: шаги по твердому деревянному полу. Потом они стали приглушенными – это он ступил на ковер. Лена решила, что там внизу – гостиная. Она почти изучила планировку дома: прислушиваясь, она различала стук туфель по полу, когда он ходил по комнатам, глухой шлепок при снятии обуви, перед тем как подняться к ней. Лена могла определить, где он находится.
Только на сей раз их было двое.
– Лена!
Она едва уловила голос, но инстинктивно поняла, что это Джеффри Толливер. На секунду она задумалась, что он здесь делает.
Лена открыла рот, однако не произнесла ни звука. Она наверху, на чердаке! Вдруг он не догадается подняться сюда? Вдруг он уйдет? Она умрет здесь, и никто никогда не узнает, что ей пришлось перенести.
– Лена! – выкрикнул другой голос. Сара Линтон. Лена не могла ответить.
Они, казалось, часами кружили внизу. Лена слушала скрипы и удары от передвигаемой мебели, от обыска шкафов. Их приглушенные голоса звучали несвязной мелодией. Лена улыбнулась, когда услышала, как звенят кастрюли. Вряд ли Джеб спрятал бы ее на кухне.
Это так рассмешило ее, что она начала смеяться, от непроизвольных содроганий затряслась грудь, и она закашлялась. Вскоре она смеялась так сильно, что из глаз потекли слезы. И тут она зарыдала, грудная клетка сжалась от боли, когда Лена вспомнила все события последней недели. Она будто снова увидела Сибилл на столе в морге, увидела, как Хэнк оплакивает потерю племянницы, увидела Нэн Томас с покрасневшими глазами, увидела Джеба, насилующего ее.
Пальцы нащупали гвозди в ладонях, крепящие ее к полу, и все тело приподнялось в страхе.
– Лена! – выкрикнул Джеффри уже громче. – Лена!
Она слышала, как он подошел ближе, последовало отрывистое постукивание, затем пауза, опять стук.
– Здесь потайной ход, – сказала Сара.
Еще стук, и шаги по ступенькам наверх. Дверь с шумом распахнулась, залив все светом. Лена зажмурилась, глаза словно пронзили иглы.
– О Боже! – ахнула Сара. – Скорее
Лена приоткрыла щелочки глаз, когда Сара опустилась рядом на колени. От нее веяло холодом, она была вся мокрая.
– Все будет хорошо, – шептала Сара, приложив руку ей ко лбу. – С тобой все будет хорошо.
Лена подняла веки чуть выше, привыкая к свету. Бросила взгляд на дверь в поиске Джеба.
– Он мертв, – уверила Сара. – Он не причинит тебе боли…
Сара замолчала, но Лена знала, что она собиралась сказать. Последнее слово само звенело в ее ушах. Больше. «Он больше не причинит тебе боли», – имела в виду Сара.
Лена взглянула на Сару: в ее глазах промелькнуло понимание. Теперь Джеб навсегда с Леной. Память о нем будет мучить ее до конца жизни.
30
Джеффри возвращался из больницы в Огасте, как солдат с войны. Лена оправится от физического урона, но сможет ли она когда-либо залечить душевные раны, нанесенные Джебом Макгуайром? Как и Джулия Мэтьюс, Лена ни с кем не говорила, даже с дядей Хэнком. Джеффри не знал, что для нее сделать… Время покажет…
Мэри Энн Мун перезвонила ему, как и обещала, ровно через час двадцать. Среди пациентов Сары оказалась некая Салли Макгуайр. Мун набрала эту фамилию в строке общего поиска больничной базы данных. Через несколько секунд всплыло имя Джереми Джеба Макгуайра. Он проходил интернатуру в фармацевтическом отделении Грейди на третьем этаже одновременно с Сарой. Ей не было причин встречаться с ним, но Джеб мыслил иначе.
У Джеффри перед глазами стояло выражение лица Лены в тот момент, как он выломал дверь чердака. Прикованная к полу, Лена напоминала ему фотографии изнасилованной Сары. Помещение на чердаке походило на темную коробку. Серовато-черная краска покрывала все, включая куски фанеры, которыми забили окна. К полу привинчены цепи через крюки с проушиной, две пары дыр остались от гвоздей при распятии.
Сев в машину, Джеффри попытался выкинуть из головы все увиденное со дня смерти Сибилл Адамс. Пересекая границу округа Грант, он понимал, что отныне все изменилось. Он уже не сможет смотреть на горожан, на друзей и соседей теми же доверчивыми глазами, какими смотрел еще в прошлое воскресенье. Джеффри был потрясен до глубины души.
Подъезжая к дому Сары, он заметил, что даже это строение кажется совсем другим. Здесь Сара боролась с Джебом. Здесь утонул убийца. Его тело вытащили из озера, а память осталась.
Джеффри сидел в машине и глядел на дом. Сара сказала ему, что ей нужно время, но он не собирался давать ей передышку. Он должен рассказать, что творится у него в душе. Должен убедить ее, что никоим образом не уйдет из ее жизни.
Передняя дверь была открыта, но Джеффри все же постучал, прежде чем войти. Из стереосистемы доносился голос Пола Саймона, песня «Хорошие времена». Внутри все было перевернуто вверх дном. Вдоль коридора валялись коробки, полки освободились от груза книг. Он нашел Сару на кухне, с гаечным ключом. В белой футболке без рукавов и сером трико она была прекраснее, чем когда-либо.