Вспоминая будущее ...

Буркова Анастасия

"Мы как близнецы с ним", - подумала про себя Аня.
– "И чувства он у меня чисто братские вызывает. Видно тело помнит ещё те впечатления".

Вечером Аня смотрела на закат из своего окна и думала, что похоже, что она здесь остаётся. А значит это её новая жизнь, и должна она здесь устраиваться и привыкать к новой жизни.

Глава 7. Воскрешение

Веки

были как налитые. Максим попробовал открыть их, но не получалось. Всё тело болело. Странно, он вроде бы читал, что боли там не должно быть. А то, что он там, он был полностью уверен.

"Главное теперь преодолеть эту боль. Разобраться и найти Аню", - подумал про себя Максим.

С трудом Максиму удалось всё-таки раскрыть веки. Ани рядом не было это точно. "Как всегда опаздывает", - подумал он про себя.

Он находился в небольшом помещении с маленьким окном посредине. Вокруг стояла полная тишина. "Совсем не так это выглядит, как я читал в газетах и журналах о людях, которые пережили клиническую смерть".

Максим закрыл глаза и тут же погрузился в сон.

В следующее пробуждение он увидел рядом с собой человека. Одет он был в чёрную рясу с капюшоном.

"Монах?", - предположил про себя Максим.

– Как ты себя чувствуешь, сын мой?
– обратился к нему мужчина.

– Плохо, - ответ Максима был односложным.
– Где я?

– Ты в монастыре.

Максим пытался сообразить, какой монастырь и откуда он появился.

– Откуда взялся монастырь?
– наконец не выдержал он.

– Он здесь всегда стоял. Правда, какое-то время он не работал.

Сознание Максима не следовало за происходящим:

– Где находится монастырь?

– В Нидерландах.

Максим судорожно пытался сопоставить события.

– И давно я здесь?

– Вот уже как полторы недели.

Максим чувствовал, что теряет силы. Более того он ничего не понимал:

– Расскажите.

Монах поправил рясу, наполнил кружку водой и поднёс ко рту Максима. Максим жадно глотнул.

– После этой ужасной битвы поле было усеяно трупами. Но вам чудом удалось спастись и выжить. Вас привёз какой-то крестьянин на своей телеге и оставил нам истекающего кровью.

Максим попытался ещё раз сопоставить события, но они ускользали от него. Он прикрыл глаза и опять провалился в сон.

Следующий раз Максим, проснувшись, опять увидел рядом с собой монаха, но уже другого. Тот накормил Максима каким-то бульоном. Когда он собрался уходить, Максим попытался схватить его за руку.

–

Я долго ещё буду выздоравливать?

– Вы только в начале пути, милорд, - вежливо поклонился монах.
– Мы вообще не знали, останетесь ли вы живы.

– У вас есть телефон?

Монах озадаченно посмотрел на Максима.

– Это, наверное, что-то, что у вас есть в Англии? У нас такого нет.

– Какая Англия?
– не понял Максим.

– Ну та, которая лежит через пролив. Вы же английский джентльмен? При вас были бумаги, что вас зовут Макс Виксхольм.

Максим недоверчиво смотрел на монаха.

– Вы можете показать мне эти бумаги?

– Конечно, сейчас принесу.

Через несколько минут монах вернулся, неся с собой потёртое письмо. Письмо было от какого-то человека, которого звали Руперт, который действительно писал какому-то Максу Виксхольму. Странно, но письмо было написано от руки, а не напечатано на компьютере.

"Ну всё заигрался в дипломата. Теперь я какой-то английский джентльмен, которого зовут Макс Виксхольм".

Максим ещё раз осмотрелся вокруг, и смутные сомнения появились в его голове.

– Какой сейчас год?

– 1815 от рождества Христова, - не замедлил сообщить монах.

Он посмотрел на удивлённое лицо Максима:

– Может быть в процессе ранения произошла какая-то потеря памяти?
– поинтересовался он.

– Похоже на то, - кивнул Максим.
– А где меня ранили?

– В битве при Ватерлоо. А где же ещё?

Монах поклонился и исчез.

Максим откинулся на подушки, пытаясь всё осмыслить. Битва при Ватерлоо действительно была в 1815 году в Бельгии, которая раньше входила в состав Нидерландов. Если он англичанин, то значит он был в составе армии Веллингтона. Веллингтон тогда потеснил французов, однако потерял примерно 15 000 человек убитыми или ранеными. Похоже он один из этих 15 000.

И это полностью нарушает его планы. Как он вообще попал сюда? Он должен был быть в другом месте.

Несколько следующих дней не привнесли в душу Максима спокойствия. Тело болело. Рана заживала, но очень медленно. Он метался по кровати, всё ещё пытаясь осознать, почему он был здесь.

Монахи, видя его метания, попросили его исповедоваться и раскрыться. Но Максим не был уверен, что он хочет это делать. Так как в 1815 году его рассказ будет звучать уж слишком странно. За это и на костёр можно попасть. Или в это время уже не сжигали? В любом случае как ненормального могут ещё в лечебницу поместить. А туда Максиму совсем не хотелось.