Вспомнить себя
Шрифт:
— Свободу! — закричал восторженный мальчишеский голос из темноты кустов. — Он выбрал свободу! — повторил Вася, выходя из тьмы на освещенное пространство перед столом. За ним вышла Ирина с сумкой в руке.
Их появление конечно же выглядело эффектно.
Но первой отреагировала, как ни странно, Мила.
— А ты, мальчик, откуда это знаешь? — спросила она.
— А я в Интернете прочитал, тетя…
— Васька, ее зовут тетя Мила. А это мой сын Васька, — представил он его Миле.
Турецкий продолжал сидеть молча. Но вскочила Валентина Денисовна:
— Ирочка!
— Ну, отчего ж не узнаю? — ответил он, поднимаясь со стула. — Мила, это моя супруга — Ирина… Ира, а это — Мила, или Людмила Сергеевна. Она нам помогает в расследовании, как узкий специалист… Ну, как долетела? Что так поздно? Решила отдохнуть? — все три вопроса он задал без паузы и взял из рук жены нетяжелую сумку, — видно, лишь самое необходимое захватила, на длительный отдых не рассчитывала. И, не дожидаясь ответа, обернулся к Валентине. — Тетка, так куда сумку нести? Где мы Ирину спать положим? Ты вызвала, тебе и устраивать, — с улыбкой и тоже без пауз произнес он. — Садись, Ира, — он взглядом показал на свой стул, — сейчас тетка кормить тебя… вас будет. Кстати, чего вдвоем? Прокатиться решили? Так и Катю захватили бы… веселей отдыхать. Или она занята на работе?
Лицо Ирины, по мере того как говорил Александр, теряло свою первоначальную радость ожидания.
— Да, она, к сожалению, занята, — ответила сдержанно. — А у вас тут весело? Мы шли по улице, смех слышали. Да, Вася?
Но мальчику все ее переживания были до фонаря.
— Пап! А вы еще расскажете мне про Уайта Спайдера? А, тетя Мила?
— Отчего же, можно, — ответила Мила, — но не сейчас. Уже поздно становится, а мне добираться далеко, — и объяснила Валентине Денисовне и Сергею Ивановичу: — на Цемдолину.
— О-о, не близко! — покачал головой Сергей Иванович. — Проводить бы… вон, у Саши машина. А то ночью?..
— Саш, тебе сейчас не нужно? — спросил Антон. — Ты не мог бы?
— Мог бы, какой разговор! Но не об этом речь, чего вы все повскакивали? Давайте сперва разберемся в нашей диспозиции, так сказать, а потом решим. Тетка, не тяни, корми людей ужином. Разберемся, кто где спать будет, а потом и делом займемся. Ира, пойдем, я покажу, где умывальник…
Они с Ириной ушли к летней кухоньке, и пока жена мылила руки и умывалась под соском рукомойника, Александр, сняв с ветки полотенце, держал его в руках, чтобы подать.
— А чего это ты вдруг решилась?
— Очень хотела тебя увидеть, чтобы… — она подняла глаза и уставилась в его лицо. Но особой к себе любви Турецкий как-то не разглядел. Или просто темно уже было?
— Ага. И Костя наверняка посоветовал, да?
— Да, если хочешь, — уже жестковато ответила Ирина.
— Ха! Понятно, — иронически хмыкнул он. — Охрана нравственности…
— Дурь собачья! Я просто соскучилась! И мне еще надоела наша вечная неопределенность. Ты хочешь уйти? Ты хочешь остаться? Ты хочешь сохранить семью? Ты хочешь ее разрушить? Я ничего не знаю, чего ты хочешь…
— Во-первых, хочу, чтобы ты не кричала.
— Это не я его, это он меня прихватил. Уже в аэропорту поставил перед фактом. Я ж его у Кати оставила. А он всех обманул. К папе, говорит, хочу! Ну, что было делать? В милиции его оставлять — до возвращения? Или Катерину сидеть ожидать? Так его ж теперь и не заставишь. Я уж и сама разозлилась, чуть не отшлепала… Но ребенок же… Это — не метод…
— Опоздала. Раньше надо было. А теперь он сам отшлепает кого хочешь… И он что, тут собирается жить? Антон снимает номер в гостинице, между прочим.
— Ну, я не знаю, как его можно теперь в гостиницу. Одного? На весь день? Я тебя не понимаю.
— Ну а я очень хорошо все понимаю. На полотенце, брось потом сюда и пошли к столу. Я уже поужинал и займусь делом.
Они вернулись к столу, где Валентина Денисовна уже накрыла на два прибора. Васька уже ел наваристую уху, стукая ложкой о тарелку.
— Вася, а руки? — строго спросила Ирина.
— Вася, в чем дело? — уже грозно добавил Плетнев.
— Ну теть Ир, ну пожалуйста, — заныл он. — Пап, а я платком вытер.
— Ладно, и чтоб больше этого не было, — заявила Ирина, садясь и оглядываясь на мужа.
А он подошел к стоящим Антону с Милой и сказал:
— Машина сейчас в вашем распоряжении…
— А мне недалеко, Александр Борисович, — улыбнулась Мила. — Я в «Снасти», это на набережной, у Числа свой мотоцикл оставила.
— Это что за число такое? — улыбнулся и Турецкий.
— Главный администратор интернет-кафе, — пояснил Плетнев. — У него вместо имени семь цифр…
— Шесть, — поправила Мила. — Заменяет имя. Все зовут Числительным.
— Понятно. А семь — это у меня. Сегодня мой полковник набрал на телефоне семь цифр, машинально, думаю. Сам не помнит, что такое и откуда. Любопытная задачка, да? Вот буду теперь обзванивать. И хорошо, если только Россию, а вдруг весь бывший Советский Союз?.. Ладно, езжайте… Хотя… минутка еще есть?
— Сколько угодно, — охотно ответила Мила.
Ее, похоже, все больше забавляла сложившаяся ситуация. Ведь Антон уже успел рассказать о причинах, по которым они с Турецким оказались здесь. А тут еще жена Александра Борисовича примчалась, да парня с собой привезла. Теперь и Антон тоже больше не свободный человек. Интересно, как это будет сочетаться одно с другим?
Плетнев почувствовал, о чем она думает, и решил, что Ирина, наверное, зря притащила Ваську с собой. Надо было хотя бы предупредить, что ли. Ну, не ставить, во всяком случае, перед фактом. Нет, вовсе не в том дело, что Антон не хотел бы видеть сына, он действительно уже успел по нему соскучиться, но дальше-то как быть? Опять же получится так, что Васька будет у всех перед глазами маячить. Антону сын, конечно, не мешает, но остальным?.. Неловко получилось… Да и с Милой теперь станет совсем сложно… Черт возьми, один непродуманный шаг — и столько проблем сразу!..