Шрифт:
– Сколько нужно психологов, чтобы поменять одну лампочку?
– Один, если лампочка готова меняться.
– А сколько капитанов нужно космическому кораблю, чтобы он добрался до места назначения?
– Если корабль нормальный и маршрут отлажен, то одного вполне хватит.
Хименес сидит у штурвала на капитанском мостике. Вопреки заезженным стереотипам, в космических кораблях не делают широкое лобовое стекло на носу, чтобы смотреть на бескрайние просторы Вселенной, загадывать желания на каждую гаснущую звезду и делать романтичные фотографии на фоне звезды-гиганта.
Зачем,
Не те скорости, чтобы полагаться на рефлексы. Все передвижение по космосу регулируется искусственным интеллектом, а окружающие объекты отображаются на радарах и многочисленных экранах: это дает лучшее понимание и расположения, и формы, и скорости всех окружающих объектов. Глазами такое не померяешь, умом не определишь. По крайней мере, обычным человеческим.
– Вот помнишь, сыр с дырками был, маасдам, кажется? Интересный феномен, не правда ли? Чем больше дырок, тем меньше сыра.
– Так, стало быть, если купить больше сыра, то и дырок станет больше. А, значит, чем больше сыра, тем меньше сыра. Логично?
– Логично.
– Не нужно развивать привычку говорить с собой.
Хименес вздыхает и отводит взгляд от экрана, на котором бескрайнее черное пространство бороздят зеленые модели небесных тел, попадающие в радиус действия навигатора.
– После пересечения Гринвичского меридиана, поверните направо, – повторил он за голосом навигатора в своих воспоминаниях о тех временах, когда учился водить космический корабль. Первые летающие учебные машины не покидали пределы атмосферы. Это была промежуточная ступень между симуляцией полета в виртуальной реальности и настоящим кораблем. Он летал преимущественно над океаном.
Эскадрилья космических кораблей движется в направлении реализации своей миссии: транспортировке людей на Анакреон, планету, пригодную для жизни. Десятки тысяч человек пребывают в анабиотическом сне. Среди них два «запасных» капитана: третий бодрствует, сейчас это Хименес. Смена два месяца, затем вахта передается следующему.
Предполагается, что при таком чередовании, к моменту прибытия на Анакреон, каждый капитан состарится на 10 лет. А корабль будет под постоянным присмотром.
На случай экстренных ситуаций, среди пассажиров разместились десять курсантов, способных сменить любого капитана. Скорее всего, их помощь не потребуется: технические трудности исключены, здоровье каждого управляющего надежно проверено много раз.
– Знаешь, я, пожалуй, не буду оставлять привычку говорить с собой. Я тут подумал, идея о вахтовых работах – отвратительная. Где были психологи, когда поступило это предложение? Да, пара месяцев в одиночестве – это ерунда, но у нас по паре месяцев десять лет накопится. У каждого. Это жестоко.
– Но, с другой стороны, сдавая вахту, я общаюсь с коллегами. И, в конце концов, психологи были. Их тесты определили мое психическое состояние, а также комфортный для выполнения данной деятельности уровень интроверсии.
– И между тем, я говорю сам с собой, потому что в этой
– Возможно, если бы была, я бы избегал ее.
– Но в таком случае у меня был бы выбор, что немаловажно.
– По приезду на Анакреон, размороженные психологи займутся стабилизацией психического состояния говорящих с собой капитанов.
– Через сколько там лет? Через два?
– Я бы многое отдал, чтобы поговорить с кем-то.
– Я думаю, самое время начать бросать говорить с собой.
– Да, пожалуй, отрепетирую, как буду говорить с кем-то другим. Хотя, – Хименес замолкает, задумавшись, – Это же ничем не отличается от того, что я делаю сейчас.
Сигнал будильника напоминает о распорядке дня. Капитан погружается в насущные задачи. Проверяет показатели здоровья, состояние состава воздуха и мозговой ритм пребывающих в анабиозе пассажиров. Фиксирую положение в пространстве, относительно светил, относительно других кораблей эскадрильи, относительно заданного и просчитанного маршрута. Проверяет исправность бесконечного количества систем. Все безупречно.
Следующий сигнал будильника отправляет его размяться. Хименес без энтузиазма бредет в спортивный зал, облачается в насыщенный датчиками костюм. Выбирает программу и делает шаг в спортивный террариум. Выдвигается магнитный крепеж, состыкуется с соответствующей зоной костюма и поднимает капитана над землей. Хименес опускает на глаза шлем виртуальной реальности. Следующий час его болтает под различными углами, пока костюм осуществляет стимуляцию его мышц низкочастотным током. Разумеется, не в случайном порядке: он выбрал программу серфинга. Перед его глазами гребень волны, которую очень реалистично ощущает его тело, претерпевающее соразмерную картинке тряску и своевременные напряжения всех задействованных мышц.
Программа завершается неожиданно. Так происходит всегда и у всех: реалистичность симуляции затягивает, пользователь ощущает запах океана, вода попадает ему в глаза, как вдруг голос в голове говорит: «Сеанс завершен». И в глазах темнеет, и интуитивно происходит глубокий судорожный вдох, и руки сами тянутся к глазам, чтобы снять очки и опомниться.
Когда магнитный крепеж опускает Хименеса на пол, он подходит к дисплею и настраивает его, чтобы за пять минут до завершения сеанса приятный голос предупреждал о времени. Это невероятно раздражает, когда ты погружен в симуляцию, но зато возвращение происходит как-то мягче. А, может, нет. Хименес постоянно то включает, то выключает эту функцию.
Хименес снимает свой насквозь мокрый от пота костюм, бросает в урну, которая мигом затягивает добычу в систему очищения. К тому моменту, как он выходит из душа, костюм уже постиранный, продезинфицированный, высушенный и поглаженный, аккуратно висит над урной для грязного белья.
Возвращаясь на капитанский мостик по белым, светлым, стерильным коридорам, Хименес думает, что, в сущности, было бы неплохо иметь лобовое стекло. Было бы здорово после пробуждения пить кофе, глядя на туманности. В этом замкнутом мирке может развиться клаустрофобия, и ничего, что он огромный и в нем еще несколько десятков тысяч человек.